18+

Классика авангарда

Кто на сайте

Сейчас 38 гостей онлайн

Алексей А. Шепелёв. На котах катались – жёстко спотыкались…

Проза / Авторский формат

shepel2

«На котах катались – жёстко спотыкались…»[1]

Отрывок из романа «Снюсть, Анютинка и алкосвятые» (2008-2016)


Когда О'Фролов уезжал, я шёл на Кольцо и встречал там Фёдора, издалека начинался разговор, а когда стемнеет и все разойдутся, вступали в свою фазу позорящий своё название портвейн и (или) полуночный, сугубо не способствующий общенью, здоровью и опохмелке своими утренними остатками напидок «Рябина на коньяке» - в количествах почти таких же, как мы с ОФ в его черёд глотали пиво. Самое дешёвое пиво в мире – «Тамбовский волк» (это притом, что брянский Тамбов, в отличие от каждого уважающего себя города, не обременён производством ни единого сорта! – ранее, как помните, было «Уваровское»), главное потреблять его постоянно, в количествах, не дающих возможности завести речь об иных возможностях. Тогда поутру я обычно просыпался от звуков открываемых об алюминиевую кайму холодильника бутылочных крышек - вся в зазубринах, и ледяное пиво! – зато есть, чем начать день – тем паче, что просыпаюсь я, как было сказано, здесь же, под столом у холодильника (да-да, рыдваньер «Полюс» был доставлен из деревни), а восстановив организм бутылочкой-другой, достаточно взять из стопки на столе полташ, а также сумку или пакет, спуститься вниз к ларьку – с соответствующим его назначению названьем «Бумеранг»… Через какое-то время ОФ оговёнивает, идёт, как старый слепой Пью, держась за стены, в коридор или в комнату – или просто падает со стула на пол, – а я механически высасываю ещё одну-две ёмкости и тоже… ложусь… Ввечеру я просыпаюсь от того же звука, мы охмеляемся, мерно-умно разговаривая о жизни, идём в ларёк… и всё повторяется… и нет никакой разницы, день сейчас или ночь, который час (ларец-то круглосуточный!) и какой день недели – главное О’Фролову через неделю в понедельник не проспать дежурство – на то он даже пытается впрок завести будильник!..

…Однажды вечером (кажется, это было 17 января или 17 марта 2052 года) правительства основных стран (Правительство Десяти, или Top 10 ManAgement, называемое в народе, а потом даже и в гипер/интер-медиа ManAge-melt – по всей видимости, от «melt-mentality») сделало неожиданное заявление, что Второе Пришествие – это доказано всеми научными методами от исчислений по тексту Библии до доступных (до 0, 123… сек.) заглядываний в будущее – состоится. И указали точное время и место. Оставшиеся 14 дней были объявлены «Глобальным Уик-Эндом» с полной отменой трудовой повинности, денег и «всех материальных обязательств». Оный период, как было подсказано Шестицерквием (или Собором 666 – The 666 Conclusive Confessions), установившемся совсем недавно, когда были систематизированы и «приведены к Единому Знаменателю» все известные на Земле религии и верования (кои, как ни странно, никуда не исчезли, как почти случилось оное после 1-й НТР, а после 2-й наоборот сильно окрепли, уже в новом качестве; и, как и странно, получилось 6 основных религий: христианство, ислам, буддизм, индуизм, иудаизм и зороастризм, причём последний, как, впрочем, и предпоследний, играют самую существенную роль, 60 крупных конфессий или учений - мунисты, ко-мунисты, коммунисты и т.д. - и ровно 600 культов «по мелочи»), нужно посвятить посту, молитве, медитации, завершению всех дел земных и приуготовлению к Встрече со Спасителем, чтобы Она была Радостной, а Суд Его не был таким Страшным…

Помню, в этот момент я стоял в своей очередной съёмной халупе с очередным квартирохозяином, расследуя инцидент покражи соседями-подростками (по-видимому) у других соседей (тоже подростков, но чуть постарше, разменявших уже первую шестилетку семейности и вторую работы) какой-то довольно заметной суммы зелёненьких нулей с их основного плей-ридера. «А у меня, - оправдывался я, только-только сие заметив, - между прочим, пропал батончик!» (шоколадный, с начинкой типа гематогена, большая ценность по тем временам, стоимостью в половину пропавшей суммы и чуть не в треть от оплаты квартиры). Хозяин-дядечка недоумевал, интеллигентно тараща глаза и интеллигентно-автоматически подстраивая на них пальчиками data-линзы. Я держал в руках пачку сигарет – длинную, узкую, на манер папирос «Герцеговина Флор», только квадратную, вмещавшую один ряд сигар, толстых и длинных, с плотными, длинными красненькими гильзами-фильтрами – очень похоже на охотничьи патроны! – и от волнения собирался закурить, но не знал, как это можно сделать прям здесь – но уже был к тому                                                                                                                                                                                                                                                                                                довольно близок: все эти открытия, дискуссии-пересуды, собственные предчувствия…

Это вроде была крохотная угловая комнатка, зато на первом или втором этаже и с пластиковым, каким-то полуокруглённым стеклом во всю стену, через которое отлично просматривалась ни много ни мало ул. Тверская – вся освещённая голубоватым и светло-фиолетовым неоном, но всё равно по русской традиции довольно мало. Скорее, это даже была некая пластиковая кабина, вроде лифта, с толстыми стенами и закруглёнными краями, прилепленная, как и другие, к внешней стене обычного «исторического» здания. Такие же полупрозрачные, тускло-мерцающие капсулы, как пузыри у водяных жуков, видны и за окном, но в основном пейзаж вполне привычный - вроде бы сохраняемый властями исторический центр, даже пешеходная зона, только где-то вверху, на выезде приткнуты трёхэтажные парковочные этажерки с маленькими округло-кроткими - безо всяких вообще намёков на приступки! - монокары… И в этот момент как раз объявили по телесистеме об отмене «крепостного права»! Я достал из кармана пьезошарик (что-то вроде круглой жвачки или маленького чупа-чупса), сжал его между пальцами, как берут сигарету (двумя другими другой руки так же держа гильзосигаретину), прикурил!..

Тут мы увидели, как откуда ни возьмись повалили под окном (как и невиданный снег хлопьями), толпы людей, в основном подростков – ярко одетые и возбуждённые, они шли, припрыгивая и что-то выкрикивая, кидаясь снежками из снега и слякоти и всем чем попало, жгли что-то над головой, светили неоновыми пуговицами, палочками и фонариками, что-то пили из синих узко-пирамидальных бутылочек… Типичные гуманоидные силуэты и такие же лица – с большущими глазами и мелким ротиносом, как в японских мультах, и сами как набеленные японцы – результат смешения с таджиками, узбеками, киргизами и китайцами. И почти каждый, выражая необычайные, но всё же как-то угловато-туповато-неосознанно-подростковые эмоции, на миг запнувшись, остановившись и став как бы центром процессии, кидал на воздух пачку купюр или, скорее, пластиковых карт - почему-то в основном из кармана, а не из кошелька, и всё пачечками, а не одиночные, а остальное «всё что ни на есть» тоже оказывалось всякой карманной мелочью типа пьезошариков, персональных пультиков да минибутылочек!.. Другие кидались подбирать, ловили по воздуху, спортивно подпрыгивали или бросались вниз, эротично нагибались в коротких курточках, каких-то трико и юбочках (половую принадлежность, хоть в основном и формально, теперь можно выбирать самому, или даже «не принимать»), иные даже ползали в слякоти!.. Потом, видимо, кто-то что-то произносил (из-за стеклопластика здесь не слышно) и кидал уже кто-то другой, и те, кто уже набрал, тоже кидали… Иные, веселясь, кидали заведомо ложное – липкий снег, всякие бумажки и хлам, иные вообще ничего не кидали, а всю дорогу ползали и собирали… То есть никаких беспорядков, погромов и проч. – всё очень мягко, в духе Цивилизованного Времени (объявленного после преодоления конфликта 2013-2014 гг. и предотвращения падения метеорита в 2029-м, грозивших соответственно мировой войной за ресурсы и глобальной катастрофой, «группой компаний», образовавших из себя суперструктуру Global Civil Age Agency, не понять как соотносящуюся с Top 10).

Я, спешно плюнув под ноги хозяину и захватив висевшую на стене трёхмерную иконку (самая дешёвая, неопластик в неоновой оправке!), а потом, спохватившись, захватил ещё и единственную полезную вещь, созданную  технократической цивилизацией – мобильную аптечку, включающую наборчик самоклеющихся-самотвердеющих стоматологических резинок (это вам не крем-корега!) и всё же не очень эффективное, но единственное средство от аэрофобии «Orbital Cosmopolitan» - что-то вроде доисторических шариков рыбьего (рабьего?..) жира, только внутри с чем-то вроде старых добрых - запрещённых как наркотики - «Будьте здоровы, Валери!» и найденного в моче простой Барбары в День св. Барбары[2] (вообще-то раньше, насколько помню, повсеместно и во всех случаях применялся куда более действенный этанол, от коего уж и воспоминаний-упоминаний не осталось). Вещи же не полезные, а необходимые: четыре баклажки, две с кислородом и ещё по одной со  святой водой и вином (этим я, как чуял – и зная бессрочность срока хранения! - запасся ещё почти в те времена, а сейчас каждая такая ёмкость стоит в половину месячной платы за одноклетку в центре Москвополиса, хотя ныне тут квартируют «по прихоти», т.е. в основном те, кто не мог себе того позволить в начале века), да своего рода талисманы – фигурки маленького муми-снюстёнка и маленького лопоухого крольчка, сделанные ещё аналоговым способом из каких-то мягких раздельных материалов (вата, что ль, вота или вакса называются - забыл!), - я приготовил уже заблаговременно: мягкие игрушки, чтоб ненароком их не забыть, вынес в андерграунд сразу, как только вся эта кутерьма началась… Я представляю, что сейчас хватают все другие – брень! – скорее всего, за первую антошку – «SELF-FLEX» - эростимулятор, который, «как говорил старина Фрейд…» - гласит реклама, а по-моему, он ничего подобного никогда не говорил! - «…решил все проблемы человечества»: чипово-электронные мини-бикини (по желанию и мановению и с вагинально/ректальной макси-цукини, конечно) и – тоже рекламный приёмчик с запамятных уже времён – «Будь спОК, будь холост: комфорт и сухость»!.. Представляю тож, какая сейчас очередища в Большой Афедронный Коллайдер – теперь есть возможность не только войти в аноректус, а причаститься «даров содомских», «сфинкторально-оральным тайнам (до прихода СС 666 - таинствам) сфинкса» (всё дурацкая реклама, простите!) всем телом, чувством и мыслию, как бы нырнув в оный с головой – а главное всё ж теперь не только бесплатно влезть, но и как-то вынырнуть!..

До этого последний писк эромоды был носить на пальце кольца от презерватива, разноцветные, прям с оборванными какими-то краями: если у тебя был контакт - одно кольцо, или один парень, одно кольцо… если анальный - на правой руке, что-то в этом роде, какие-то отличия по цвету…Это, конечно, девушки-молодушки всё стиляжили, по потом и юноши начали, и юницы лет по двенадцать не в два, а в три обхвата принялись напяливать трофеи… То был период – очень недолгий! - максимальной распущенности, секса всех со всеми; после него остался лишь virtual sex.

Выбрался наружу, продрался, пробуксовывая по снегу и спотыкаясь об ползающих, сквозь толпу на верхний конец улицы. «Спустился» в гаражи, снял с «предохранителя» свою секцию, отщёлкнул стоящих в питательниках (на консервации) котов (да-да! на электро- или биокар я так и не заработал!), «оттаял», запряг их в упряжку (лёгкая платформочка с сиденьем, снизу которой имеются группы самонастраивающихся колёсиков, типа наших роликов, и коротенькие, как детские, пластиковые лыжи) и отправился быстрей за маленькой Анютинкой (на работу, в музей Есенина Космоса -  YesсениNo), чтоб вместе с ней скорей рвануть в Сосовку… На котах!!!

Эх, хороши коты, как говаривали встарь, собственного заводу, собственноручно, можно сказать, натренированные… Сотовая связь, навигация и прочая, как и предполагалось, обрушены, все дороги забиты, ближнее небо, орбита, ж.д. и узкоколейки – всё битком… Конечно, рвать когти им придётся не по новомодному - и платному, к тому же! – сплаттеру (покрытие дорог и тротуаров, изменяющее за счёт датчиков свои свойства – если, допустим, человек прыгает из окна или сталкиваются машины, оно тут же превращается в некое подобие мягкой резины, потом сразу застывает и т.д.), а по обычному мёрзлому грунту да кое-где по старому шершавому асфальту с наледью… и вокруг ни тебе лесов, ни рек, только «проданная даль» - трубчатые-тонельные «поля» посередь утрамбованных мусором пустырей… но ничего, Бог даст, коты мои выдюжат!..

Воистину «На котах катались – жёстко спотыкались…», как в нашей песенке, там ещё, кстати, продолжение есть: «А потом опомнились и х…нёй занялись».

В подступающей коряжке[3] (тогда, впрочем, только начавшей свою сугубую суровость) такое снилось, что если запомнил хоть хвостик, целый день мог пробыть, если был один, придавленным образами или смыслом откровения, или полдня пересказывать друг другу, если с ОФ, или сразу хватать карандаш и бумагу (что большая редкость – наличие самих сих предметов в чистом виде) и записывать! Но чаще всего это были напрямую не связанные со сновидениями как таковыми, а просто приходящие при раннем накоряжном пробуждении мысли, образы, идеи, строки. Я их фиксировал в основном как есть - в прозе, без всякой фильтрации и озвучивания, а О’Фролов по большей части создавал на глазах у изумлённой публики (привыкшего меня и вовсе не привыкших к такому гостей) стихотворные миниатюры, порой целые гроздья, причём самой разной тематики и жанровой принадлежности. «Осенило!» - глядя куда-то туда, вдруг провозглашал он и лихорадочно кидался искать карандаш, отодрать от обоев, какой-нибудь книжки или моего реферата клочок бумаги… Эти «изразцы», как правило, какие-то полукруглые, поскольку каждый из нас отрывал от чужого листка свой, исписанные во всех возможных направлениях, а то и в несколько слоёв, валялись где ни попадя, а иногда и применялись в хозяйстве – никакой даже хлебниковской наволочки! «Ещё напишу!» - провозглашал, расточительствуя, ОФ, а я, по природе очень бережливый, только вздыхал и злился. Хотя, конечно, ни у кого из нас никогда не было высокопарной интеллигентской романтической зацикленности на том, что, я, мол, поэт, пишу (самый частый вопрос, который нам задавали: «Сам (пишешь)?!») стихи и т.д. Иногда возникало некое фрондёрство, но ведь байронизм его быстро аннигилируется (само)иронией – вот к какой здоровой черте характера приучает таланта сельпоманская среда!..

После того, как у меня чудесным образом образовалась маленькая Анютинка, я узнал, что иногда даже и я говорю во сне… И хорошо, что там я не так многословен, как в своих произведениях и накоряжных накухонных выступлениях. В то время я не знал анекдот про аспиранта, перебившего сетования профессора о внезапно приходящих научных идеях: «А я вообще сплю с секретаршей!», поэтому всё происходило естественным образом. Известно: я всегда был озабочен домашним хозяйством, всякими настоль мелочными вещами, что обычный человек – который в отличие от меня, например, не чистит и не режет каждый день лук и морковь - их и не заметит, а если как-то и заметит, то только на них наплюёт. На трезвую голову я шепчу, как вы помните, про картошку, мирно переворачиваясь с боку на бок. В другом же агрегатном состоянии, ясно, я уже не столь мирен и приземлён, глаголю: «…Маслена с орехами и овощами…» (последняя, её приход, в мифопоэтике «ОЗ» сродни вышеописанному эсхатологическому уик-энду: когда целую неделю - а то и две - все будут от души – т.е. в том числе без страха наказанья - веселиться!), ну или «…кошечка-утятница (еле разборчиво)… бреется…» (как оказалось, перифраз строчки из шнуровского блатняка: «кошечка-копилочка на подушке греется…»!).

Всё это уже особо её не удивляло, поскольку почти весь набор чудес был предъявлен в первый день, когда я её привёл в своё новое жилище - с дождливого Дня Города да ещё с подругой…

Я сразу предупредил: «Предупреждаю! Всё, что описано в моих произведениях, может предстать пред вами воочую! (Они с Улечкой заулыбались, понимающе кивая…) Вспомните и осознайте: всё!» Не помогло даже то, что в ответ на последовавшее замечание о том, что сам я какой-то не праздничный, а мрачноватый и злобный, я бруталистически воскрикнул: «Потому что я Хо-чу МЯ-СА!!», и едва провозгласив сие, аффектно-эффектно взмахнул рукой и на лету схватил воробья. С ним экспромт:

 

И вы, надменные потомки,

Известны трезвостью… -

 

небольшая переритмовочка, характерная и для праотцев, и тем паче для нашей облегчённой брейкбитовой поэзии, -

 

как мы - нетрезвостью - своей!.. –

 

и далее мы вдвоём практически в один голос:

 

И в рот вам кот,

И в руку – воробей!

 

Девушки захлопали. Так был представлен О’Фролов Великий, бывший на отходняках от утреннего, с водочкой, представления его брату Феодору. После сей несуразной, но эффектной концовки ремикса, опощрённый, он тоже всю дорогу что-то ласково снюстил, остроумничал, дома написывал и зачитывал вирши, что-то нажаривал и угощал, но уже минут через сорок, выкушав добрую часть принесённого змия и осознав, что меня больше интересует не а-ля анджелино-джолиевская - такими бы губами да мёд пить! – подружка, а собственно маленькая Анютинка, в мгновенье преобразился: демонически оскалившись, провозгласил: «Красивая внешность ещё не означает душевной красоты, а тем более ума – скорее наоборот». При сем тосте Улечка психанула и резко куда-то убегла. Она подумала, что Анютинка устремится за ней, я тоже так подумал. И мы пустились, но налегке. После короткого объяснения между подругами, гордая красотка почапала под дождём к остановке одна, а мы пошли тем же маршрутом за нею, но в ларёк. Поцелуй в струях воды и чуть не по колено в воде был и вправду чуть не романтическим, но недолгим.

Я даже подумал о синице в деснице, лёгкой добыче – почему-то подумал тогда, что чем умнее девушка, тем легче её добиться. Добиться – одно, а дальше что делать? – сколько ещё может быть перипетий…

Прибравшись немного на кухне за О’Фроловым, переодевшись в моё трико (она) и закатавши одёжку (я), мы долго сидели за столом, разговаривали и пили сидор, пока отрубившийся в комнате Великий не восстал там впотьмах и громогласно не воссал прям на пол. Мы целомудренно не обратили на это почти никакого внимания, тем более, что вслед за сим он лёг сам, но уже не на диван. В разгар коллоквиума (изредка прерываемого характерными звуками из комнаты), уже очень поздно, раздался звонок в дверь и во всей красе предстал брат Феодор: измокший, с бешеными глазами навыкате и с двумя бутылками «Девятки» и пачкой сухариков. Еле ворочая языком и членами, он рассказал что-то про «массовый отстой» и «облупиться колёсами», и как долго он искал мой дом, выжрал кружку сидора, запил ея пивом и прям за столом вырубился. Я тоже опрокинул вдогонку всё что было и, предложив гостье остатки столетне-сомнительного лечебного хозяйского бальзама, сохранявшегося на особый праздничный случай, выжрал их сам и предложил лечь спать.

Присутствие в полутьме, на нижнем ярусе - будто где-то на периферии восприятия – коматозного стихотворца, возлежащего в аккурат на границе  своей собственной лужи, меня нисколько не смутило и я начал, по словам маленькой, «ужасно» к ней приставать. Она отбивалась так же мужественно, как я лез (у неё, как призналась после, были месячные, и вообще это, конечно же, неприлично), и всё это продолжалось довольно долго, и кто знает, чем бы закончилось – вряд ли викторией над викторианством - если б не раздавшийся на кухне грохот. Это упал, опрокинув всё со стола, брат Феодор! Мы выбежали, включив свет. Не поранившись об осколки, как ни в чём не бывало он восседал опять на стуле, серьёзный и величественный, и, подперев висок рукою, спал. Причём лоб его венчала прилепившаяся этикетка «СУХАРИКИ КЛИНСКИЕ С ДЫМКОМ»! - над чем мы долго смеялись, а потом даже мирно уснули.

Но ненадолго. Среди ночи я вдруг страшно заорал, разбудив Анютинку. «Что случилось?» - в испуге тормошила она меня. «На ножках!» - конвульсивно дёргаясь, полупроснувшись вещал я. - «Что на ножках?!» - «Бальзам!» Ей сразу представилась представившаяся мне картинка в стиле Босха: глиняная бутылочка бальзама на ножках! Но мне оное (закономерно даже как-то!) явилось, кажется, лишь потом, при пробуждении, а сейчас меня наверно кусал циклопический свято-ундинистский рот - просто свело ногу. «Икры!» - заорал я, сгибаясь к ноге. «Какие икры?!» - всё больше недоумевала и пугалась маленькая. «Олимпийские!..» - вяло пояснил я, перевернулся на другой бок и (вроде бы и не проснувшись?) опять захрапел.

Поутру, худо-бедно проснувшись и гипотетически пересаживаясь с ражек на коряжку, все очень долго и весело являли «На ножках!». Особенно усердствовал я, беспрестанно повторяя утрированно писклявым голоском на все лады – чего-то другого (несмотря на разворачивающуюся у меня под носом детективную историю) от меня было добиться невозможно. Маленькая Анютинка захотела забрать со стола оставленный там вчера свой маленький кошелёчек, но его не было. Не было его и в окрестностях. «Н-на но-ж-ках!» – ещё более утрированно пищал брат Феодор - крупный, спохмельно-дикий, трясущийся, завёрнутый в старое покрывало, напоминающий римского патриция, за которым ни свет ни заря пришли. «Так, кто будет обыскивать Федю?» – безо всяких обиняков разрешила вопрос Анютинка. Вспомнилось, что брат наш после спал тоже в комнате, закатавшись в «плед», устроившись на полу, на свободной от ОФ сухой местности, и всю ночь из него – «сквозь сон» - сыпалась мелочь. «Да чё сразу Федя?!» - с видимой обидой неистовствовал Федя, неистово ища по закоулкам и особенно истово предлагая «посмотреть в сортире». Весь квадратный метор вокруг унитаза был изучен до буквальной тошноты; мелочь и по сухому, и по почти высохшему была собрана и тщательно сочтена; Федя чуть ли не по отметинкам-чёрточкам признал в ней свою; но вопрос состоял и в том, будет ли нам чем «освежиться» или же нет, и насколько сильно. После полутора часов (!) поисков неожиданно послышался возглас зашедшего в уборную брата-сподвижника. Чудесным образом кошель вернулся, но без основного содержимого! И потом дядя Федя всё же был вынужден купить нам на свою мелочь одну бутылку пива.

На коряжке (на маленькой) лучше всего срулить домой – поесть, отдохнуть, помыться, почитать, посмотреть ТВ, что называется «отойти» - восстановиться телесно, интеллектуально-морально забыть свой грех пьянства (а может и ещё чего) и саму обстановку. У Ани алиби – работа, дом, друзья; Федя так и заявлял прямым текстом: «Хоть пожрать нормально!..» и т.д. – и ничем его уже не удержишь, особенно когда деньги на исходе (сначала он выжимал всё до последнего пятака (5 коп.!) - и лишь затем признавался, что у него тоже «децл есть» и тоже честно пропивал все, оставляя себе в качестве пути отхода 2 руб. на автобус, иногда и мне) или их вообще нет (мой путь отхода – 56 руб., моя Сосовочка далече, да и с чем я туда поеду - хоть и безропотный, но всё безработный?). А вот ОФ, если бы мог, наверно пребыл бы со мной вечно!

И мы с ним, по его выражению, «находясь совместно», чувствовали себя самозабвенно органично – пока не пришли большие коряжки.



Строчка из песни группы «Общество Зрелища» (лидеры А. Шепелёв и О'Фролов),  http://nasos-oz.ru.

[2] Имеются в виду имеющие седативный эффект капли «от сердца»: настой валерианы (валерьянка) и лёгкие барбитураты (корвалол, валокордин).

[3] Ражки и коряжка - так в «диалекте» объединения «Общество Зрелища» именуются два базовых алкосостояния: опьянение-эйфория, потеря контроля («прийти на рогах») и похмелье с его страданиями и страхами («сесть на корягу»). Слово «рога» в приведённом фразеологизме заменяется на «рожки», а затем мутирует (соединяясь с «впасть в раж») в «ражки», что придаёт им иронический оттенок – в т. ч. и потому, что ражки - это деталь самопрядки (в форме подковы или рогов, вращающихся вокруг оси). Для второго выражения тоже есть народный прототип: когда корова, оставшись без надзора, обожрётся, сие называется «сесть на ноги» - в буквальном смысле, и при этом она не может ничего делать вообще, и чтобы не подохла, ей протыкают брюхо. Более же однозначная ассоциация с абстиненцией происходит из строчки А. Лаэртского: «Я с бодунища сижу на коряге, б…я / И «вольво» никто не дарит мене…». Если уж искать литературные оправдания, то читаем у Л. Леонова об игумене Мельхиседеке, бывшем разбойнике, молящем небеса о «сверкающем чуде»: «И когда не стало чуда, сделалась заместо сердца коряга, и коряга та свиной щетиной поросла». Здесь уже виден метафизический аспект, панический страх богооставленности.  

 

 

19-10-2017

 

Новое на сайте:

Отправить свое произведение

Вход



Регистрация

*
*
*
*
*

Поля помеченные звездочкой (*) обязательны для заполнения.)

Яндекс.Метрика