18+

Классика авангарда

Кто на сайте

Сейчас 39 гостей онлайн

Александр О'Фролов. Несколько глобальных картин

OFro

Несколько глобальных картин

 

Драма[1]

Большое растение непонятное, в нём сидит б е л к а, около него небольшая ёлочка с убогими бумазейными звёздами.

 

- Скоро двенадцать… (белка грустная).

- Да (говорит), несколько раз пробьют, каждый год так вот. Мысль-то одна. Время, спираль – там где-то… Может быть, оно и правильно, только ложь всё это.

- Вчера запруду прорвало, плотину. Это всё потому, что бобра нет. С нами. Стало быть, мёртвый бобёр – это всё равно, что нет бобра. С нами. Заметьте при этом, что мало что изменилось, когда его с нами не стало. Только вот плотину прорвало, запруду. И новый год не придёт, никогда. На часах уже как три месяца без пяти двенадцать. Сразу после того, как за этим самым столом… Да и глупо всё вышло. Я ему говорю: «Бобёр!», а он мне: «Белка!» Как кнутом отхлестнул и – всё. А до этого пришёл и говорит: «Запруду надо подлатать, плотину». Зубы у него болели. Мягкие стали как резина. Просыпаюся, говорит, утром, а у меня зубы мягкие. И ещё, говорит, снилось, будто их мяли всю ночь. Вот плотину-то и прорвало. Специально, наверное, запруду. Да и куда он с этими-то зубами годен был? Ни плотину починить, ничего.

- Щас вот 12 пробьёт. И всё. Можно, конечно, стрелки подвинуть на пять минут верёд, и несколько раз пробьёт, это уж как пить дать. Только что ничего из этого хорошего не станет, как с запрудой, и ещё хуже, чем с бобром. Он, после того как сказал мне: «Белка!» - как кнутом отхлестнул, - тогда без десяти было, - двинул стрелку, - и у него что-то внутри хрустнуло, и – всё. Не стало. С нами. А потому и сказано, что: «Коль мягок зуб, не лезь, дурак». Меня в ту секунду как осенило, думаю: нет, пусть уж без пяти, чем нет меня… с нами. А с кем, с нами-то?

- Да-а-а. Помню то ещё время золотое, когда было двадцать пять минут восьмого! Не поверите! Тогда этот, как его, умный-то больно, который бобру ещё говорит: у тебя зубы твёрдые (а они тогда твёрдые были, как железо), тебе и плотину делать. А тебе, белка, - это он мне – лезь в растение и ёлочку наряжай. Щас, говорит, Новый год справлять будем. И много ещё нам всем всякого наприказывал. И складно так у него всё получалось: ты, говорит, то делай, ты – это… а с ним ещё этот был, как его… забыл!.. он ему: мол, не пойду, иди ты сам, умный что ли?! А энтот ему: иди ты, говорит, на этот, как его, забыл… А кто, скажите мне, не забудет – часов пять уж с той поры прошло!.. Ну так вот, пошёл ты, говорит, на этот, а я делать по-твоему не буду ничего и уйду вообще отсюда, и все за мной уйдут. Я другой, говорит, иди ты сам на энтот, как его, а мы ещё посмотрим, кто уйдёт, а кто останется. Я им расскажу всё как надо чтобы было, и все Новый год отметим как надо. Ну, тот ушёл, что-то в часах поковырял и ушёл. А другой тоже ушёл, только всех нас собрал - а нас много было тогда – все, кто запруду делает, там, плотину делает – бобёр, там, всё… остальные – кто в земле расти, кто в небе висит – и не то чтобы висит, а двигается как бы и висит, и ничего его не держит – забыл просто как их зовут… Ну вот, всех собрал тот, первый, которого второй на этот послал, когда он отказался делать то, что первый ему приказал. И говорит.

- Вот вам часы. Они показывают время, а время - это спираль. А спираль – это круг, но как бы их много и они друг в друга концами уткнуты – там, где у одного начало, другой там заканчивается и наоборот. Спираль эту другой вытащил, пружину, и унёс: я щас пойду сделаю новую, когда приду. Вставлю её в часы, и мы Новый год справим как надо. А энтот пусть… этот, как его, опять забыл, отсосёт, мол. Ну, куда послал он его, то пусть и отсосёт. Подождите, мол, я быстро. Только часы, говорит, без спирали не пойдут, не трогайте их. Без меня, мол, Новый год всё равно не наступит, поэтому ждите. Шас приду.

И ушёл делать пружину, что б мы все Новый год встретили. Ну, все делают, что сказали, я ёлочку снарядил, нормально всё. Бобёр плотину сделал хорошую и запруду тоже. Ну, и остальные исправно исполняли…

Но тут один из этих, которые как бы висят, заметил, что стрелки-то что-то не идут. Я и говорю, что, мол, не понимаешь, время-то не идёт, потому что пружины нет. Щас принесут и пойдёт, время-то. А как же, она говорит, принесут скоро, когда время не идёт? Мол, он сказал, что подождите – это значит, что времени должно пройти столько-то, и он придёт с пружиной, - а как же оно пройдёт, когда пружины нет?! Во дурак-то! Ей же сказали всё, а она придумывает всякое. Ну, все посмеялись и разошлись по делам. Я тогда ещё бумазейки хорошей нашёл, на ёлочку повесил. А этот, который висел в воздухе, потом говорит, что у него эти… руки – во! - мягкие стали, и что ему снилось, что во сне приходил этот, который пружину унёс с собой, и послал того на энтот, и мял ему эту, по типу рук что у него - он с их помощью без верёвок в воздухе висел, мохнатыи какие-то они… Ну так вот, измял до тех пор, что висеть уже трудно, невозможно почти, а это всё потому, что надо время продвинуть, потому что на одном месте устаёшь - в другое надо перевести; да и тот, пружину, глядишь, новую принесёт, и Новый год встретим. Как надо. Я ей тогда сразу сказал, что это всё бесполезно и вредно. А он мне: «Белка!» – как кнутом отхлестнул и минут на пять стрелку-то и перевёл. И что? И всё! Нет его с нами, и в воздухе никто не висит и не двигается больше. Ну, тут, понятное дело,  увидели, как оно дело-то обстоит, и разошлись, как надо, дела делать. Бобр там плотину, я бумазей ещё нашёл для ёлочки. Всё нормально. Куда там! У всех, куда ни глядь прям по очереди размягчается всё и ко всем приходит этот и мнёт им во сне, пока мягким не станет. Так и додвигали стрелку, дураки! Нет их теперь. С нами. Вот, щас пружину новую принесёт этот и Новый год встретим. Как надо. Пойду-ка я пока за бумазеей для ёлочки (уходит).

Появляется   т о т    с    п р у ж и н о й    новой и видит, что никого нет.

Садится туда, где сидел б е л к а, вставляет пружину, достаёт стакан со водой какой-то. Часы несколько раз бьют через пять минут молчания полного. Он выпивает то, что было в стакане. В сердцах разбивает его об пол и уходит подавленный.

Появляется б е л к а  с бумазеей.

Подходит к часам (которые громко тикают) и смотрит на них, механически теребя бумазею (время, отведённое на осмотр часов, г о с п о д и н    а к т ё р   должен рассчитать так, чтобы   в с е   д о    п о с л е д н е г о    г о с п о д а    з  р и т е л и   вышли из зала, ни занавеса, никакого намёка на то, что пьеса закончилась – они, конечно, через время именно так подумают, может быть, зааплодируют, потом отяготятся, к т о - н и б у д ь       и з   н е в о з д е р ж а н н ы х    г о с п о д   з р и т е л е й  будет кричать невоздержанное, но г о с п о д и н   а к т ё р  не должен обращать на это никакого внимания).

После ухода последнего г о с п о д и н а   з р и т е л я  на сцену поднимается  в т о р о й  г о с п о д и н   а к т ё р,  а также  а в т о р,  р е ж и с с ё р,   г о с п о д а   о с в е т и т е л и,  г о с п о д а  д р а п и р о в щ и к и,   р а б о ч и е   с ц е н ы   и т.д.  На счёт «три-четыре» кричат: «Ёлочка, зажгись!» Ё л о ч к а   вспыхивает натуральным огнём и сгорает. В это  время  в с е  отмечают удачный спектакль прямо на сцене, каждый по своему усмотрению.          К и н о м е х а н и к проецирует на всё это дело надпись «WELCOME TO THE PARADISE!» и сам присоединяется к всеобщему, разнузданному, развращённому, бесстыдному веселью.

Занавес 

 

24. 09.2002 г.,

село Павловская Слобода  Московской обл.



[1] В рамках эстетики объединения «Общество Зрелища».

19-10-2017

 

Новое на сайте:

Отправить свое произведение

Вход



Регистрация

*
*
*
*
*

Поля помеченные звездочкой (*) обязательны для заполнения.)

Яндекс.Метрика