Классика авангарда

Кто на сайте

Сейчас 118 гостей онлайн

Проза

Роман Бескровный. Дело папы

Проза / Авторский формат

Автор: Роман Бескровный 22.03.2018 11:39

delo_papy

Дело папы

 

Адвокат, вышедший из партнерского договора,​

отвечает перед доверителями и третьими лицами по

общим обязательствам, возникшим в период его

участия в партнерском договоре.

Федеральный закон от 31.05.2002 N 63-ФЗ

«Об адвокатской деятельности и адвокатуре в

Российской Федерации»

 

 

Вчера папа сказал мне, что, пока я буду адвокатом, я буду в беде. Но если бы меня спросили, не хочу ли я опять домой или в ситуацию, подобную той, в которой я находился прежде, я сказал бы: нет, не хочу. Я был наиболее счастлив, когда меня направили на должность и запретили что-либо делать в отношении родителей. Теперь, когда мне вернули общение с папой, счастье мое заметно снизилось.

Папа мне мешает. Машет руками, доказывает, что я бесполезен, что я позор. Он не понимает пользы моей работы, даже не верит про бюро. Говорит, что не знает подобных бюро. Действительно, моя организация ведет малозаметную деятельность, ее существование едва улавливается самыми бдительными людьми. Но это специальная стратегия. Юридический профиль требует приглушенного быта.

Свои обязанности я объяснить не возьмусь, сам их не очень ясно вижу. Я читал, что на таких должностях редко доходят до полного понимания. Скажу только, что зарабатываю особого рода экспертизой, то есть, качественно собираю данные о людях, которым требуется защита права. Должность у меня строгая, но если делать что положено, работа протекает нормально. Очень важна инструкция, это мне сразу сказали, на первой беседе. И, хоть я чувствую себя несколько стесненным в полномочиях, я никогда не проявлял инициативу и любое решение всегда оставлял в ведомстве начальства. Поэтому мне всегда принадлежали симпатии руководства, меня ценили. Они знаков не давали, но я это знаю.

Подходящим кадром меня заметили еще в детстве, а склонять стали уже в юности, когда я подготовился по юридической линии. Я тогда много беседовал с интересными юристами, и не мог предположить, конечно, что это и есть вербовка.

Должностная инструкция приказывает мне работать скрыто. Это несложно. Люди, по простоте своего устройства, невнимательны, а я еще специально обучен качественно прятаться и слепить человека. Если же мое присутствие раскрыто, то мне предписано скорее покинуть место работы. Иногда так бывает, если попадается внимательный человек. В таком случае я выхожу из помещения, а после меня, приходят специалисты из бюро и занимаются ситуацией особо. Работают против его внимания, отвлекают его. Устраивают ему хорошо продуманные и тщательно сконструированные ситуации. Человек бросается в эти ситуации, и кроме них мало что видит. Некоторые сопротивляются и делают бесполезные усилия в борьбу. У таких вся жизнь становится бедой, но они терпят.

Я не решился на такой отчаянный путь, я не очень сильная личность. Я согласился на работу адвокатом, соответственно своей склонности. Я с детства чувствовал в жизни что-то такое юридическое. С первого класса, с самого первого сентября. Стоял нарядный в толпе одноклассников, на линейке, об мое лицо терлись чьи-то гладиолусы, вокруг радость и торжественность, оркестр, бантики, гольфики, бодрые женщины, непонятные слова, а я стою и думаю: на чем все это основано? Что собирает весь этот бардак в кучу? Так я понял, что жизнь устроена юридически.

Или дети играли в догонялки, а я никак не мог понять, как они выуживают радость из игры. Догнать и шлепнуть по плечу — чего веселого? Приходилось притворяться, что мне важно догнать товарища. И это было юридическое решение. Когда я соглашался бежать, где-то недалеко обязательно бежал адвокат или какой-нибудь другой юрист. Его хорошо видно человеку, который играет в догонялки, но не захвачен желанием догнать.

В юношестве я был замечен специалистами как внимательный человек и был терзаем отвлекающими ситуациям; боролся с безденежьем, решал личный вопрос, увлекался карьерой. А специалисты спокойно, но сердито работали вокруг меня. Они уже понимали, что из меня выйдет отличный адвокат, но их должность требовала выполнения всех обязанностей, вплоть до собеседования.

Собеседование вышло удачно, все сложности окупила моя внимательность. Многие кандидаты не понимали, на какую должность претендуют, на их одежде были признаки бедности, и они думали, что пришли получить работу и зарплату. Я же ясно видел, какого рода идет отбор и с какой целью. Это было моим преимуществом, и я решительно обошел своих конкурентов. Меня деликатно вывели из вестибюля, а остальных соискателей, вероятно, продолжили дурачить отбором.

В тесном помещении я без утайки сообщил специалистам, что мне давно известно о существовании бюро и что я не намерен делать их работе препятствий, а наоборот, почел бы за честь оказывать полезное воздействие на организацию. Они внимательно меня выслушали, и это было согласием, меня приняли.

Жизнь человека происходит в разных местах, из которых мне доступны только разрешенные. Чаще всего это место его жительства. Но в доме человек отдает мало данных. Обычно он бывает в нем вечером, после работы и скоро засыпает. Или идет в заведение, выпить. Выпимший человек может сообщить адвокату многое, и я переполняюсь желанием выйти из квартиры за человеком. Но мое начальство превосходно информируется специальными методами, поэтому я всегда подавлял эту амбицию. Известно — пренебрежение инструкцией, причиняет ситуации вред.

Если уж сотрудничаешь с юристами, важно выдерживать направление. Уже в детстве перед тобой ставятся юридические вопросы. Тебя спросят, кем ты будешь, когда вырастешь. И если ответишь что, космонавтом, или, допустим, моряком, то ты невнимателен к себе. Это ложное желание. Из–за такого желания человек замирает, потому что он не способен двигаться в противоречивую для себя сторону. Он становится как жук в янтаре — выглядит реалистично, а пошевелиться не может. Речь, понятно, не о пространстве. По пространству человек ловко бегает до конца жизни, такая возможность сохраняется. А вот его естество съеживается и обездвиживается. В таком виде он проводит всю оставшуюся жизнь, двигаясь в бессмысленном направлении, в свой персональный тупик.

Для бюро выгодно, если человек приобретает определенное ими направление. Правильно направленные люди, очень спрашиваемы в обществе и бывают очень довольны собой. И наоборот, если человек не поддался юридическим манипуляциям и осуществляет бесформенную жизнь, то для бюро это потеря.

В работе я показал успех и довольно скоро мне стали доверять сложные дела. Так ко мне поступило дело папы. Вести защиту своего родственника чрезвычайно хлопотно. От родственника невозможно укрыться. Если человек привычен к твоему виду, он будет тебя замечать, маскировочные методы не помогают. Приходится работать в открытую. А папа не берет в толк, что я делаю, ругается, создает сложности.

Кроме того, папа мой, по-редкому невнимательный человек. Он был таким всегда, вся его жизнь была направлена юридическими потоками, он не понимал ни себя, ни окружение. Иногда, он показывал какую-то бдительность, спрашивал, как я доехал, например, но это все. Потом был момент — он ударился об религию и совсем перестал выбирать свои действия.

Сведения из папы извлекались очень тяжело, каждую мелочь приходилось объяснять много раз. Он все не понимал, в какую область распространяется моя работа, откуда идет опасность и против кого я веду защиту. Он испуганно тараторил вопросы, видно было, что он очень старается, но сообщить мне ничего не может. Отработав напряженную неделю, я отчаялся. Было ясно, что папа попадает в беду и мне его не спасти.

 

Поэтому, когда он пошел выпить, я решился на авантюрный поступок. Как-то отменилась у меня верность инструкции, просто что-то оторвалось во мне, и я пошел, так сильно я хотел оказать папе защиту.

Многие думают, что юридический закон справедлив. Нет. Юридический закон, если смотреть человеческую жизнь вблизи, располагается неподалеку от справедливости, рядом. Но ей не является. Если говорить о какой-то настоящей, точной справедливости, то нужно сосредотачиваться на красоте. Не всякому ясно, какой поступок справедливый, но любой может сказать, красиво человек поступил или нет. Выходит, красота имеет юридическое значение.

Если брать справедливость по красоте, то бюро ведет довольно мерзкую деятельность, но если судить юридически, то все безупречно. Кто работают в бюро, понимают всю подноготную. Каждый адвокат желает спасти своего клиента, но нарушение инструкции это поступок на грани глупости. Это еще и бесполезный поступок, что стало мне известно сразу, как я шагнул из квартиры за папой.

Оказалось, работа в неразрешенном пространстве невозможна. Более того, выходя из рабочей зоны, получаешь сильнейшее юридическое расстройство. Теперь мы с папой оказались в таком положении, что невозможно определить, кто кому из нас приходится адвокатом. Нас охватил неприятная дезориентация, невозможно было спланировать даже какой-нибудь поступок, из разума просто не выделялся никакой план. Мы беспомощно тыкались друг в друга на лестничной площадке и были охвачены бесполезной суетой. Я испугался, что такое может продолжаться пока кто-нибудь из нас не умрет. Папа тоже был напуган, он перестал со мной спорить по работе. Скорее всего, он понял ситуацию.

Юридически сложные ситуации это редкость. Бюро тщательно отлажено, все процессы в нем протекают без сбоев. Но по причине того, что адвокаты широко привлекаются из простого населения, порой, срабатывает животный фактор у какого-нибудь особенно чувствительного юриста. Он может пожалеть клиента и выйти из маскировки или же просто воздействовать на клиента не по приказам. Это плохо, бюро всегда обыгрывает такую ситуацию во вред адвокату. Выходы из юридического предела случаются иногда, это опасно, но на это есть мы — адвокаты.

Один мой клиент, мальчик Дима, третьеклассник, соскользнул с юридической дорожки прямо у меня на глазах. У него гостили одноклассники, и у них возникла игра. Один мальчик забрался на стол и закричал: Я царь! Я царь! Другой нахватал валявшихся вокруг ранцев, повесил их все на себя и, передвигаясь с трудом, прохрипел: Смотрите, пацаны, я супер-ученик…

Я сразу понял, что это опаснее догонялок и насторожился. Мальчики погрузились в игру. Смотрите, я ученый, крикнул конопатый мальчик, лежа на полу и закидывая себя учебниками. Дима забрался под стул, и, ворочаясь и пыхтя, заорал: Я стул! Я стул! Я забыл, как быть человеком! Ребята сразу растерялись и озадаченно замерли. Они рассматривали друг друга, не понимая, что им делать дальше. Тогда вернуть их было просто, я лишь спросил одного из них про домашнее задание. Сразу все потекло своим чередом, только настроение у них было испорчено, они засобирались по домам. А что делать, если клиент вместе с юристом в такой беде? Кто их поправит?

Но наша ситуация решилась — нас посетил необычный адвокат. Уже со ступеней он привлек наше внимание и сделал мощный жест, у меня все прояснилось и я замер, а папа с жучиным упорством толкался между стеной и перилами, но и ему стало заметно легче. Адвокат схватил папу за голову и повернул его в квартиру, папа послушно и забвенно вошел. Я все еще пребывал в некотором юридическом замешательстве, но решительная работа моего коллеги успокаивала. Я присел в сторонке и понемногу приходил в ясность.

С папой же происходило что-то невероятное. Он, обретя черты, радостно отдался во власть специалиста и усиленно сотрудничал с ним содержательным диалогом, которого я от него добиться не мог. Адвокат, не допуская пауз, задавал один вопрос за другим. Каждая фраза этого удивительного профессионала была красиво оформлена и имела звучание, каждое слово, покидая его гортань, как-то особенно оборачивалось и лепились к другому. Из всего этого выходила ладная композиция, перед которой папа оказывался беспомощным и находился в полном распоряжении говорящего. Было видно, что это интересный адвокат с необычными юридическими взглядами.

Беседа была долгой, но никто не устал и не встал со стула. В одном интересном моменте речь адвоката сменила композицию. По-прежнему оставаясь юридически безупречной, она вдруг как-то сплотилась, напружинилась и стала воздействовать на папу. Обернув его своим звучанием, она приподняла его со стула и поволокла к двери, папа послушно побрел, не отрывая восторженного взгляда от адвоката. Профессиональная юридическая рука вынесла его за квартиру как в открытый космос и разжалась. Папа тут же убежал без благодарности, как спасенный из капкана зверь. Сколько себя помню, он всю жизнь вот так носился, не зная учтивости. Я же немедленно стал подбирать слова признательности. Как только я сложил коротенькую речь, тут же ее произнес. Она была умнее и профессиональнее, чем все, что я говорил юридического раньше. Оказалось, я вырос в профессии пока сидел и слушал работу этого адвоката. Также я заметил изменения и в своих мыслях. Они текли не так как прежде, они стали созвучны друг другу особым логическим образом. Я мыслил как юрист высокого класса, видел всякие тонкости в окружающем.

Папа же мой был виден за окном, он одержимо несся по дворам, за ним серебрились двое адвокатов. Скоро он пропал из моего зрения. Через год мне сообщали, что видели его в соседнем городе, он пьяный бегал с какой-то собакой. Еще позже его несколько раз замечали вечером у моего дома, он просто стоял.

 

Алексей А. Шепелёв. Царевна Лягушка, Винни-Пух и подлунная фасцинация

Проза / Авторский формат

Автор: Алексей А. Шепелёв 30.01.2018 18:07

 

Царевна Лягушка, Винни-Пух и подлунная фасцинация

Фрагменты 13 и 14 глав нового романа «Снюсть, Анютинка и алкосвятые»

shepelev_OZ

Но вершиной нашего сказочного инобытия стало, конечно же, обретение О’Фроловым Великим своей мифологической супруги – Царевны Лягушки. Сия была с виду обычная земляная лягушечка, которую он нашёл в луже подле ларька, после того как бог (в образе быка) избавил его от опасного бремени магического жезла…
Потом он стал, как и с «бадиком», таскаться с сей «легушкой» повсюду. Пока все в ларьке и чуть не все во дворе не стали нас осознавать ещё радикальней!.. Заходим в ларец, я сознательно толкусь в хвосте очереди (вечером здесь всегда толчея), чтобы избегнуть самодемонстрации в причастности к этому ходячему цирку, а Великий, поглаживая в ладони лягушечку, что-то успокоительное пришёптывает ей в кулачок:

- Оть-оть, потерпи маленечко, малюточка, щас мы с тобой прибаснём… Взыграем, ох, как по своей сути!.. Погоди, маточка, щас-щас въ…ём, оть ты моя…

Терпеливо стоит, изредка гневно-призывно озираясь на прислушивающегося издалека меня… Очередь как-то расступается, молоденькая продавщица улыбается… О’Фролов, пытаясь достать и подсчитать финансы, а ещё держа пакет, как-то упускает крошечное земноводное, которое прыгает на прилавок, дальше на маленький прозрачный ларчик с жувачками, пластиковыми фигурками, в особенности с зелёными лягушечками (я всё клянчил ОФ достать мне именно легужечку, но туда – вот беда - надо было сначала сунуть два рубля!), а с него - на пол!..

- Не беспокойтесь: это моя легушка, - бормочет вежливый чудик, зачем-то нарочито выговаривая через «е», - она вам ничего не будет стоить! - и прытко спускается на пол, кидаясь за прыгучей, пытаясь поймать ея по всему заведению…

Начинаются явления в стиле нашего «Общества Зрелища»[1].

- Это моя жена, - как бы между делом – между пересчётом мелочи – сообщает он, - только она заколдованная… Сорок семь… Сорок восемь? - Продавщица лишь молчит и улыбается – типичная реакция всех нормальных людей на всё что угодно, что их лично не касается; если бы он вздумал прямо здесь произвести на своей болотной жёнушке вивисекцию, но делал бы сие не на прилавке, а у себя на ладони – реакция была бы такая же, дай бог, может, без улыбки!..

Впрочем, в следующий наш приход (а О’Фролова сам-друг с «женой», наверное, уже седьмой иль тридевятый!) нас встретили с теплом и участием: когда я, не зная куда деться от стыда и смеха, столбенел и мялся рядом, сказочный жених али супруг опять вынужден был совершать рутинную покупку самостоятельно и весь замешкался…

- Давайте я лягушечку подержу! - сама предложила продавщица, шутя, призвав даже напарницу, и все, кто был в многолюдном «Бумеранге», заготали.

- Не-эт, - по-простецки хитровато ответил артист-аутист, - это же жена моя!.. Подержите вот… пакет!

Впоследствии, пользуясь популярностью, он даже списывал на «семейные нужды» небольшие суммы недостачи при покупке (исключительно «Примы» и пива «ТВ»).

Что и говорить, краснобайствуем мы наперебой, посещать любые заведения – бизнес-торговые (пиво или стронг-дринки ещё вполне легко приобрести, а как мы раньше мучились хлеб купить или… мыло - поди сыщи его вообще!.. – супермаркетов и магазинчиков и в помине не было!), либо гос. (всяческие ублюдские справки, обходные… такая невидаль, как поход в больницу иль просто взять книжку в б-ке!), вступать в контакт с их «небожителями»-служками – по ощущениям это завсегда всё равно, что… цаловать взасосище какую-то омерзительную жабу! И гидра эта тысячежабая повсеместно, пипа с выводком пипинят на губчато-трубчатой спине (пипол а пипа, со вай шур ит би?..) – видал пипу в учебнике?! - подташнивает даже при взгляде на картинку, тьфу. Посему, закончив разводить тары-бары, мы ни в коем разе не начнём, яко древние маздеисты, в прямом смысле ловить и изничтожать лягушек или сов, или, что твой Наполеон, зажаривать их в кляре, пока московский пожар полыхает… - для нас такая аккуратненькая лягужечка, если рационализировать, – это почитай как прививка, тренировка, так сказать, силы воли в общении с идиотством социума, да и шик-модерн вообще!..
И, короче, сидим мы как-то за столиком во дворе, выпиваем, как и заведено, пиввоо… Беседуем о жизни сей и даже немного об иной, и квакушка тоже участвует: подквакивает, попрыгивая по столу, о чём-то своём, сказочном… жалко что только не подквашивает – непьющая попалась животина, правильная!.. Ражки уже давно проклюнулись (с утра), но не такие ещё кустистые, чтоб совсем склонить к долу… к дому… пока надо только клонировать глотки да слова… можно клоунировать, а можно серьёзно, без разницы – главное воспроизводить самовоспроизводящийся процесс… да и время ещё детское – ровно полночь… одна минута первого… Благодать!..

- …Третий Рейх пошёл войной против Третьего Рима, а зря, зря-зря… Надо было про Третий Рим-то знать!..

- Так откуда ж то узнаешь?

- Как откуда?.. – на мгновенье я призадумался, но тут же алкоголический барандель[2] подхватил меня и понёс, так сказать, на своих… рогах, если не крыльях. – Пророчества сии в сказках сказаны, надо было русские тоже изучать. Например: «В тридесятом царстве, в тридевятом государстве…» Знаю: 3х10=30, 3х9=27, 30-27=3!..

- Ква-квак-ква! – подтвердила и легушечка.

- Что-то я плохо понимаю логику…

- Ну… по числу лет Христа… - зачем-то сказал я.

- «Тридцать лет и три года».

- Вот-вот, и св. Илья Муромец 33 года просидел… а потом и вышли «в чешуе, как жар горя…»!

- Кхе-кхе, - поперхнулся ОФ, удыхая, - ну ты сгандобил! Я, кажется, уловил логику! Не зря мы нашу (вернее, вашу) так называемую эстраду называем эх-блять-чешуя! Это и есть 33 её главных пидокономана!

- И с ними дядька Киркегор – главарь Киркоров! – взахлёб добавил я, и мы от души обплевались свеже-приятным кисловато-тёплым пивом.

- Постой… я чё-то опять… - начал недоумевать ОФ, но я уже погнал дальше и мы вновь по своему обыкновению завершили плутающую мысль в стиле «и, конечно, припивать лучше хором»:

- И должно их терпеть 33 года… тогда, наверно, Третий Рим и падёт. Когда это началось, в 87-м?.. 1987+33 – скоко будет? – 2020?! А дальше что будет? Ну… новый цикл… Или вообще… Новый Киркоров?!.

И вдруг под эту вот возвышенную беседу из темноты, давно в ней как-то помаленьку маяча, выступает тёмный силуэт!.. И говорит. Говорит нам!

Если кто-то подходил спросить закурить или просто присесть рядом, мы, можно сказать, нервничали: на коряжке шкурой чувствуешь, что общение с незнакомыми субъектами, всякими тёмными, едва различимыми в полутьме силуэтами, - это всегда вступление на terra incognita, а скорее всего, так и прямо в зыбучие пески. А вообще похмельные страхи – самое страшное, невыразимо тошное: то невыносимо сидеть в четырёх стенах и надо выйти, то невозможно и десяти минут просидеть на лавочке в своём привычном тихом дворе!.. а самое худшее – когда всё вместе!.. в особенности когда нужно куда-нибудь идти, находиться в общественном месте.

«Падцаны, извините, – не очень бойко говорит кто-то, - меня только что из ментуры выпустили…» Лично у меня знакомства, начинающиеся с таких фраз, всегда вызывают некоторое неудовольствие и отторжение, а вот ОФ, а тем более св. Ундиний могут, находясь в ражки, довольно плодотворно общаться – правда, чаще всего до той поры, пока само разжирание не подведёт их к своему логическому завершению – мордобою. А уж несвятой-то Максимий сам овожжает и заколебёт кого угодно!

Я инстинктивно полез в карман, с удовольствием ощупывая, наматывая на кисть бусы – тоже хозяйские, почти метровая нить, тяжёленькие стеклоягодки, компактно помещающиеся в кулаке или кармане – что-то вроде чёток или цепочки – тоже, сняв пример с ОФ, взял себе фетиш, только не показной, а наоборот потаённый. Обычно я в таких случаях могу всю дорогу сидеть и скованно молчать, поддакивать, отвечать односложно (один раз только попался нам в рыгаловке человече, коий, начав с обычного, не продолжил бычным, но Гегелем и Ницше, коих изучал самостоятельно; при расставании он по пьяной лавочке шепнул ОФ: «Всё, что говорит твой друг, золото», после чего тот обиделся и предложил расшибить меня – еле отбили!), а когда уж дойдёт до заершения, а вскоре после оного и до завершения, выступить с самой что ни на есть прямолинейной логикой, лучше заведомо весомой.

- Извините, пожалуйста, пацаны… - произносит он вроде бы и каноническую вторую фразу, но уж каким-то странным тоном и голосом, и выступает на свет, как ёжик из тумана – и выглядит, хоть и плохо видно, и не дюже мы могли разглядывать, примерно как ёжик сей приблудный иль Винни-Пух какой-то. А уж третью фразу он произносит так, что даже резко не нацеленный на общение я уловил что-то не то.

ОФ ответствует тоже по обычаю, и Володя садится к нам.
- Целый день держали, суки… целые сутки… целый день… - гундосит он дрожащим голосом, затягивая канон.

- Да, - соглашается ОФ и, проявляя большую раскованность, чем собеседник, добавляет (впрочем, всё из того же канона): - Да, менты козлы, к ним лучше не попадай…

- Все почки отбили, сучары… все, все… А я говорю: а хули – за што?.. а они – опять затащили и давай!.. Целый день, цельный весь день… токо ща отпустили… так и весь день…

Небольшое молчание, робкие взгляды – на нас, на лягушку (ОФ берёт ея в кулак), на пиво на столе – три бутылки, две открытых-отпитых и одна полная.

- Да вот Леонид тоже у них бывал не раз, тоже ночевал… - говорит ОФ за меня, кивая на меня, поняв, что инициативы от меня не дождёшься.

Володя опять повторяет, но более жалобно, жадно смотрит на пиво.

- Н-да… принимался по полной, на сутках зависал… - повторяет и ОФ. Становится тяжко…

- Да уж… - отозвался со вздохом я, решаясь наконец отхлебнуть пива.

- …Бр-ратаны, не обессудьте… целый день спохмелья… во рте маковую… - Почитай кристально ясно формулирует свою требу наш гость, и смотрю: О’Фролов, запнувшись на привычном «да мы сами-то вот…», внезапно погнал в наступление.

С извинениями, что не водку, протягивает ему непочатую бутылку.

- Мать у меня умерла… квартира пустая… ни х…ра нету… - в ответ пускается в избыточность Володенька, судорожно скрындая пробкой о мягкую лавку.

Наконец-то взрыв «шампанского», и жаждущий, весь улившись, трясясь, жадно-жалостливо всасывает пену.

- Поправиться… - лопочет Винни-Пух, но тут же, смирив жажду, пристойно замирает, и для по традиции подобающего приличия испрашивает: - А-а сами-тъ вы откуда, падцаны, тутъшные?..

- Да мы, Володь, как тебе сказать, промышляем тут кой-чем… - сообщает О’Фролов уклончиво, уже несколько театрально-завирально, чуть с хрипотцой, чуть-чуть с креном в сторону образа тюремного авторитета - загадочно даже для меня!.. - Ты думаешь, вот Леонид – молчит-то он молчит – ты думаешь: он просто так здесь сидит?!

Володя встрепенулся, сглотнул, пробурчал что-то невнятное, украдкой поглядывая на меня.

Ну, думаю, сейчас он Иваном представится, «очень приятно, царь!», или, вернее, царевич покамест…

- Да ты пей пиво-то, Володь, что ж ты!.. - заметил гостеприимный ОФ, заметив, что за разговорами он так и не пригубил толком.

Облагодетельствованный кое-как глотнул, громко и тяжко сглотнув… О’Фролов передвинул лягушку, чтоб она не упала и прыгала по освещённой явившейся луной столешнице в обратную сторону.
- Это, скажу тебе, Володь, по секрету (ды я поэт!), гений филфака и всего мира, аспирант, кандидат в доктора наук, Цезарь, что называется Каэзар… - тут он запнулся, и решил пойти ва-банк: - Титан мысли, отец новой русской демократии… аристократии!..

Я начал немного давиться и покашливать. Володя схавал и, чуть поколебавшись, начал снова подносить сосуд ко рту…
- Да ты пей, Володь, ну что ты!.. – одобрил его радушный таинственный незнакомец с лягушкой. И как только Володя, всё же решившись, влил себе в рот большую порцию, простодушно-весомо пояснил: - Ну, или если просто по-нашему сказать, полевой командир.

Володя, бросив дебиловатый пугливый взгляд на мою бороду и камуфляж, с особенной тяжестью продавил угощение.

Я сам еле проглотил и как мог медленно отвернулся от света. Лягушечка потихонечку прыг да скок, урчит что-то…

- Да ты, Володь, пей не стесняйся… Мы люди простые, хоть и занимаемся сам понимаешь чем, а так – нормальные… - И ведущий, привстав с бутылкой, пригласил нового знакомца чокнуться. – За новую, так сказать, демократию! - (Я был вынужден тоже.)

Под тост робкий ёжик сделал максимально обильный глоток и как мог протолкнул его. Я выронил бусы и долго поднимал их… Бутылка его явно закончилась…
- Эх, Владимир, знал бы ты, сколько у нас денег!.. – вздохнул ОФ, теребя в руке свою бутылку, показывая, что и она пуста. – Не у меня лично, конечно же, а у организации. Только делами мы займаемся, честно тебе скажу, Володь, тёмными. Иногда так душу прям как тисками сожмёт и думаешь: нахрена же я всё это?.. И некуда, Володь, бежать, не к кому пойти! Одно вот только утешение – вот она, родимая… (Лягушка вдруг внятно сказала «квак», блеснула глазами и прыгнула по направленью к гостю - он дёрнулся.) А то вот Леонид Алексеевич (ой, зря я назвал, да ты, точняк, Володь, забудешь… если придётся…) – это он пока пьяный такой добрый и тихий сидит!.. Да и я, честно сказать, тоже… Мы, Володь, такими делищами пробавляемся, что потом не спишь всю ночь… Семь килограммов пластилина и кранты!.. А что поделаешь – хорошо плотют!.. Честно говоря, Володь, у меня у самого бабла тоже - зажрись! Рестораны уж все эти, бары, казино да сауны с реституцией надоели уже мочи нет – хоть по-простому вот так посидеть во дворике… Да ты этъ, Володь, не переживай, пиво-то щас возьмём ещё, хочешь и водки, денег я тебе дам тоже – только всё это, дорогой мой, фигня – когда кровавые мальчики в глазах, и тоска, одиночество, тощища такая зелёная… Только вот один Леонид своим титаническим подвижничеством меня вдохновляет!

Я ещё раз, как мог, изобразил Кису Воробьянинова и попытался сделать лицедею знак: мол, хорош, Саша, завершай колобродить, ведь и пиво кончилось и игра завела уж далече, и даже как-то не по себе становится: Володя что-то урчит, отрывисто бормочет, кажется, чуть не плачет – мол, и мне одиноко, бедному, и мне! – а вы знай себе потешаетесь! Свои-то башмаки далеко от того же Башмачкина ушли?!.

ОФ пошарил по карманам, осведомился у меня, нет ли денег. После чего хоть и вежливо, но как-то совсем уж не логично попросил «главаря» сходить на квартиру («Здесь у нас, штаб, Володь, ты только никому ни-ни…») и принести. Для наглядности конкретизировал: «Там на столе на кухне пачка с полтинниками лежит – возьми сверху три штуки».

Когда я вернулся, лягушка, как и ожидалось, уже излучала ослепительный ореол. ОФ пояснил для меня, что это тотемное (не путать с тем тёмным) животное, что она всё осознаёт, и даже побольше, чем некоторые, что она жена его настоящая и будущая, и гладил ея и целовал. Заради той же наглядности я догадался принести не три верхних, а весь остаток пачки – 12 или 13 купюр. Это было весомо – особенно учитывая то, что я еле мог ходить, и хотел спровадить идти в ларь наследника престола, мифического сказителя и мужа, а тот, поднявшись со скамьи, тоже оказался не гож… В итоге вновь обращённому в культ Царевны Лягушки пришлось с двумя бумажками отправиться одному.

Я увещевал прекратить, но он начал уж обижаться: для тебя ж стараюсь – вот мне бы кто-нибудь что-нибудь подобное явил! К тому же, колоссальнейшие ражки были уже на волоске от головной коры, и очень уж хотелось с ними сродниться до полноты наполнения пустоты.

Гонец был точен как часы – принёс шесть бутылок «ТВ», аккуратно сдал сдачу. Как только чокнулись и отхлебнули, О’Фролов, слегка петрушничая, выкрикивая-кланяясь, провозгласил Владимира нашим новым братом и, заорав «Троекратно!», полез к нему обниматься-целоваться! По знаку ОФ я был вынужден проделать то же самое – впрочем, я исполнил сие весьма формально, что немного подозадачило неофита, а ОФ вроде и «не заметил» –после чего каждый должен был поцеловать лягушку.

- Осторожно, не повреди! – острастил инициатор Володю, – видишь, она хрупкая, нежная, почти прозрачная… в ней вся жись моя! Из моих рук!..

Двадцатипятилетний сегрегат, почти наш ровесник, очень почтительно поцеловал священную лягушечку.

- Всё Володь, отходим! - тебе больше нельзя, ты какой-то грубый, - пояснил приюроженный фасилитатор[3], - к тому же, она моя жена. Ищи себе свою – вон их сколько по лужам понатыкано – и целуй сколько хочешь! Только все они не такие – одна только волшебная!

О да, мелькнуло у меня, от фасцинации до фасциации[4] иногда один шаг.

- Пей, Володь, пиво! – приказал жрец, а когда тот глотнул, зачем-то добавил: - Кстати, за мой счёт.

Володя поперхнулся.

- Да ты что, Володь, - паясничал факир и маг, - это я так, пей-пей, жалко, что ли? Как говаривал мой дед, всяк выпьет, да не всяк крякнет! Что это значит? (Володя на миг уставил пустоватенькие, как у котика-подростка, глазки, и тут же жалобно опустил взгляд.) Хлебнуть оно должно быть в удовольствие, в кайф, а не так что б уж вынужденно, в тягость. Пивца-то оно попить самое то!..

Приглашённый жестом, подопытный довольно бодро втянул в себя приличествующий объём жидкости, но на последовавших словах «А вообще крякнуть – это сдохнуть на х…» подавился пуще прежнего и долго каржил[5]. Модератор под шумок завёл новую тему:

- Скажи-ка ты мне, мой Володя, лучше вот что: нельзя ли где-нибудь тут пластилин достать? А то надо семь килограммов, а у нас только шесть.

Тень, как показалось, посмотрела на него непонимающе, даже отважилась проявить глазки – как в мультфильмах, когда выключают свет, - поднять их на миг на меня.

- Да, пластилин, Володь, мы так пластид зовём, чтоб непонятно было - для конспирации, понимаешь ли…

Володя, чтобы что-то сделать, рефлекторно взялся за бутылку.

- Правильно, пей, Володь, нас не жди – выпивай, пожалуйста! А то мы пьяные, а ты трезвый сидишь, грустный!

И конечно же, как только он пригубил, было как бы между делом добавлено: «За мой счёт!..»

Туманный медвежонок, помявшись, тем не менее человечьим голосом промямлил, что «пластилин» достать не сможет, но поспрашивает, и что вот у одного его знакомого есть «наган» – ментовский, надо только попросить, предложить деньги – за две «копюры» пожалуй что не продаст, а за 150 – «уйдёт»!

- Сдаётся мне, Володь, ни м…ды ты не сочувствуешь демократическим преобразованиям в обществе, - с добродушной иронией сплюнул ОФ, а после вскочил, начал что-то петь, но, осознав своё состояние, ночь и лень, передумал и сразу перешёл к лобзаниям.

Дальше так и неслось: «Почеломкаться!» - «По обычаю!» - «Троекратно!» – раздавалось после каждого глотка пива - и воспроизводилось! – я даже удыхать не поспевал…

Бедный послушник, то ободряемый новым братом, наставником и благодетелем, не в силах ослушаться, брался за бутылку, но не успев, а то и не решившись хлебнуть, тут же и всё равно без разбору был оговорен… то… Ему было неудобно и стыдно, но выпить хотелось (тем более, что сидели уж часа три, мы уже надуплетились как тварьё, а он за это время не напил и литра!), поэтому попытки, сначала благословляемые и тут же пресекаемые всё более развязными замечаниями, не прекращались…

О’Фролову так тонко удалось выстроить ситуацию, что вся человеческая суть определённой категории граждан была представлена как на ладони: вежетабль сей изо всех сил старался соблюсти новый, навязанный извне этикет и в то же время не мог не нарушить его! Фасци(н)ация. Вот в чём, подумалось мне, смысл популярности тоталитарных («харизматических») сект – почему людей, абсолютно нормальных и приличных, подчас даже и солидных, вдруг прямо в зале забирает, они начинают барахтаться и бесноваться, как на концерте Slayer’а, а после оного дионисического действа несут туда, как св. Максимий в ломбардище, деньги и ценности, уходят из семьи и с работы. Потому что им единственный раз в жизни – здесь и сейчас – «в прямом эфире»! – даётся мгновение непосредственной - к тому же Оправданной Окружающими и Лидерами, Нормой и «Прозрением»! – свободы. Ведь в своём повседневном существовании, в заботах, работе и рутине, в болезнях и страхах, они об этом забыли уж и мечтать - а тут на тебе! Конечно, за таковое отдашь всё что ни на есть! Примерно то же самое дают наркотики, психотропные средства и алкоголь (тоже вполне признанный наркотиком) – временное, мнимое освобождение - с разницей иногда лишь в том, что одни всё же чувствуют свою свободу как посюстороннюю, греховную, с неминуемой расплатой и здесь, и там, а другие вообще не мыслят критически… А надо бы, да Саша? - да, Володь? – искать-то не мгновенной «таблетки от всего»… Ты, человече, как телок за ведром пойла, тянешься куда угодно, хоть на бойню. Тялок он и ест-пьёт точно так же: из пойла высасывает, играясь и привередничая, всю жижу - сладенькую-тёпленькую воду с молочком и размоченным хлебцем, а от оставшейся на дне дроблёнки специально отфыркивается – день изо дня не научаясь, что к вечеру всё равно вылижет ведро насухо!

Достославный всем нам Достоевский писал о неизъяснимой человеческой душе… Зачем, скажи, Володя, старается Великий Инквизитор, спасая столько тел, колдуя, как Кащей, и делая все души одинаковыми и равными – в их равнодушии и изъяснимости?.. Щоб они, дармоеды, спроели Землю, как жуки-короеды?! Чтоб попилили весь лес на мягкие обложки Дарьи Донцовой, изрешетили пневмосферу-ноосферу мобильной болтовнёй и глупыми эсэмэсками, загадили весь космос вечно не затухающими радиоволнами «Дома-2» и «Нашей Раши»?! Перебрали все песчинки кремния в «Микрософт» и его китайские производные?!. Наклеили себе на органоид, якобы сделавший из обезьяны человека, меганогти, чтоб ничего нельзя было делать вообще – с большим трудом в клавиатуру или в экранчик тыкать!.. Чтобы названия профессий, которые были всего сто лет назад, вызывали лишь недоумение, а то и смех: что такое, к примеру, – нашли в мусоре трудовую книжку 1920-х годов – присучальщица?!. Тогда как популяция котов (никому не мешающих жить – в отличие от двуногих с их машинами и собаками!) на всей планете всего 500 миллионов!..

Новый аристократизм – как звучит! – само сочетание слов как будто молнией весь этот дурман-туман просверкивает… Только откель его взять, кругом настоль всё неаристократично – во всех смыслах!.. Пусть и Володенька - тот же кот (хоть и не настоль эстетически), он тоже «не трогал и козявки» - пока ему «пластилин» не подсунут. А придай ему сейчас работу, должность, телефон, машину – так он, подойдя к такому полуночному банкету на лавочке, только бычку прогонит, если не пинком всё сшибёт – и никакая царевна-легушка не поможет!

А тут весь «флешмоб» - лягушка да Володя!.. Неожиданно и до оскорбительности резко, как только он может делать, прервав перформанс, О’Фролов Великий встал и заявил:

- Всё, Володь, извини: тебе в одну сторону, нам – в другую, - скинул свою бутылку (пустую), взял своё в карман, взял бутылку (тоже свою) и рывково-решительно последовал прочь-домой. Я за ним…

Бедный наш сосед, собутыльник, собеседник и солягушечник настолько растерялся, что не мог вымолвить ни слова, не мог двинуться с места.

- Скажи-ка мне лучче, вот что, Олёша. Как, например, ты осознаешь почём жизень (что-либо про неё изнутри неё), если не жрёшь по-тёмному, не поддаёшь прям по-нашенскому?! Профаноция: существуешь, как вся попса и ягель, как надиванный дряблоид, в обычной текучести, где всё ровно, всё равно, «каждый день одно и то же – словно ртом по гладкой коже» (помнишь мой стих?! – осознай!), все стремятся к одному – к телеящеру да нахлобучиться по праздникам! Как, скажи мне, Олёша, как?!. Что ты испытаешь за конторкой, в нарукавниках, блять, в воротничках, за счётами, за арифмометром, в очках?! На тренажёре, на «чёртовом колесе», за стойкой бара, на фоллосе и на шесте, на борту с пропеллером, на Лазурном, в рот мне накомпотить, берегу?!.

Скрытый тенью, слегка овеянный ветром и светом, я немного ухмыляюсь от удовольствия: пылкий оратор говорит приятно (ды я поэт), а сам-то ведь в дуплет полнейший – шарман, шардам! - и я в дуплет! Щас вот ещё одно его «осознай», «пойми» или «согласись», и я всё же зайдусь от смеха.

- Согласись, - тут же расхлябанно начинает царевич-паяц, - если и ощущения, то без осознания, без смысла (мне слышится «без мыла», и я выплёвываю пиво) – осознай! – вяло переминающийся калейдоскоп… Бухьгальтер, милый мой бюстгалтер!.. Тьфу! А то – альтернатива века! - «кей-фистинг» раскладной, легушечка и братья-холики!..

В прямоугольнике света у подъезда оказалось, что Володенька, как и ожидалось, но уж забылось, плёлся за нами.

- Всё, Володь, ступай, на хрен тебя, - отрезал шут или пагад ещё более категорично.

Я запнулся: как-то жалко… Хотел было подарить ему бусы, но передумал.

Володя вдруг неожиданно рванулся к нам и человеческим голосом – с неподдельной интонацией смиренной слёзности! – взмолился:

- А можно легушку ещё раз поцеловать?..

Такого импринтинга[6] я уж никак не ожидал и едва успел закусить кулак, а профанат ОФ в то время что-то изрёк надменно-снисходительное – и подал ему её – из своих рук!.. Воистину от буфонофилии[7] до буффоно…

 



Объединение или рок-группа в составе главных героев романа. См: http://nasos-oz.ru.

[2] В «мифологии» «ОЗ» - внутренний баранчик-советчик, а советует он только всякую дрянь: когда уж думаешь не покупать вино, он шепчет (а то и блеет): «Возьми-и, не пожал-ле-ешь!».

[3] Фасилитатор - специалист, стимулирующий работу группы при выполнении задания в процессе психологического тренинга (тренер, котренер либо ассистент тренера), - человек, балансирующий на тонкой грани между острой включенностью в процесс и абсолютной невовлечённостью, отстранённостью от него. Его основная цель помочь группе глубоко осознать имеющуюся в ней проблему или поставленную перед ней задачу и найти пути её решения.

[4] Фасцинация (англ. fascination - очарование) - общее название для эффектов поведения, вызванного специально организованным вербальным воздействием. Примером семантической фасцинации является «феномен 30 октября 1938 г.», когда радиоинсценировка «Войны миров» Уэллса вызвала в США массовую панику. Средствами акустической фасцинации являются специально интонированная речь, декламация, ритмическая организация сообщения, пение и др. Фасцинация лежит в основе гипнотического воздействия, включаемого в некоторые психотерапевтические методики.

Фасциация - уродливая деформация побегов растений, при которой они становятся плоскими, лентовидными, ребристыми и т.д. Причинами этого явления могут быть заражение растения вирусами, грибами, поражение насекомыми, воздействие ионизирующего излучения, пестицидов и др. Физиологическо-биохимические закономерности, происходящие при фасциации, не установлены.

[5] Каржить (диал.) – болеть; здесь в значении «кашлять».

[6] Импринтинг - запечатление значимых для поведения животного признаков объекта, вызывающее реакцию следования за этим объектом. Напр., когда птенцами принимаются за родителей предметы или человек. В социологии способность  личности эмоционально воспринять новую идею, новый для неё элемент содержания культуры от источников, пользующихся у неё авторитетом (напр., от тотема, вождя, учителя, телеведущего, «звезды», референтной группы). Импринтинг используется как важное средство в идеологической деятельности правящей элиты (напр., в рекламе).

[7] Существует термин «буфонофобия» – боязнь лягушек и жаб.

 

Алексей А. Шепелёв. На котах катались – жёстко спотыкались…

Проза / Авторский формат

Автор: Алексей А. Шепелёв 23.08.2016 14:12

shepel2

«На котах катались – жёстко спотыкались…»[1]

Отрывок из романа «Снюсть, Анютинка и алкосвятые» (2008-2016)

Подробнее: Алексей А. Шепелёв. На котах катались – жёстко спотыкались…

 

Роман Бескровный. Коля разбил стакан.

Проза / Авторский формат

Автор: Роман Бескровный 08.02.2016 22:18

Соседский пацан слепой как пень, зато на слух умеет угадать, пьян Коля или нет. По стуку протеза. Коля защемил ногу винтовым шнеком, когда проталкивал цемент из завальной ямы. Её отрезали. Лет пять уже. Коля от этого ощутил себя неисправным,  изменился личностью и с того раза не имеет к жизни требований, а только пьёт, стучит протезом по своей комнате и кидает об стену предметы. А раньше был надёжным человеком.

Перед ампутацией нога была чёрная. Правда, пацан этот не знает что такое чёрная нога. Для него отсутствует цвет. Ну, слепой. Он не верит в зрение. Например, солнце. Облака. Самолёт ещё ладно, самолёт он слышит, и готов довериться в том, что гул, это летающая громадина. Ногу он может, скажем, потрогать, но чернота на ощупь не определяется, а на слово верить не хочет. Коля живёт слева от пацана.

С другой стороны от него живёт бабка, которая сидит в кресле, и поднимается только по делу, а остальное время не двигается. Не понятно, больна она какой-нибудь частью тела или просто по старости упала в маразм, но, в общем, она почти статична.

В следующей комнате живёт заплаканная женщина. С ней всё ясно —  она плачет, когда Коля напивается. Всегда встречает Колю в коридоре готовая заплакать и сжимает в руке какой-нибудь предмет, чтобы кинуть им в Колю, если он пьяный. Входит, например, Коля, а она держит яйцо, истеричка. Если Коля пьяный, в него летит эта не родившаяся птичка. Коля привычно жмурит глаза, и принимает хрупкую вещь поверхностью лица. С Коли течёт, женщина в плач, в коридоре беспорядок.

Парнишка воспитан лучше, он не судит Колю. Он спокойно сносит его пьянство, и даже проявляет к нему интерес — пьяный Коля разговорчивее. К пьяному Коле пацан заходит на общение. Среди различных обсуждений чаще всего бывает спор про зрение. Считается, что к любому предмету всегда относится какой-нибудь цвет, парню любопытно — это как? Он подробно щупал ноги и руки пьяного Коли, и не мог поверить что его пальцы недополучают какое-то сведение.

Вроде как, цвет поступает к человеку через глаза. Он щупал и глаза. Дождался, когда Коля сильно напьётся и не окажет сопротивления, и щупал глаза. Пришёл к выводу, что глазами невозможно ничего уловить. Вот звук влетает в уши, пытается разобраться пацан, так ведь ухо имеет отверстие. А глаза органы сплошные, без дыр. Получить представление о форме можно щупая её пальцами, это понятно. Пацан тянет руки вперёд, и упирает их в предмет, например, в Колю. Всё ясно. В этом месте пространство занято Колей. И общупав его полностью, он может понять, как он очерчен и как расположен. А про глаза непонятно.

Коля сказал, что цвет как температура. Сказал, что кожей чувствуется тепло, например, костра или солнца, на расстоянии. Парень вначале обрадовался такой ясности, но, быстро понял, что чувствует только температуру того, чего коснулся. Костёр нагрел воздух, а воздух уже согревает кожу. Прикосновением. Цвет же заключён только в предмете и не распространяется в воздух, а моментально оказывается в голове человека. Слепой пацан совсем поник, он решил, что все убедили себя в какой-то ерунде. Или, вообще, окружающие сговорились ему врать.

Коле, когда пацан щупал его лицо холодными пальцами, в пьяном бреду казалось, что по нему бегают мыши. Вспомнил, как заплаканная отодвинула однажды фанерку и показала дыру в стене, а там мыши копошились. Сказала что это эльфы. И вот когда пацан тыкал пальцем в глаз, Коля был уверен, что это на нём вертится такое серое существо.

Неподвижная бабка после того случая стала чаще вставать, подолгу стояла у дырки с мышами, и ругалась на женщину вполголоса. Оказалось, бабка эта опасное сверхъестественное существо и что у неё по шесть пальцев на каждой руке, и каждый палец шевелится по-своему и имеет свое имя. Своей целью она имела поставить всех в квартире в сложное положение. На Колю она действовала через плач женщины, а на женщину пьянством Коли. А пацану сверхъестественным способом передавала на расстоянии неверие в зрение, что не позволяло ему прозреть и закрывало для него радость. Такие у неё были потребности.

Она часто устраивала досадные недоразумения, подрывающие покой квартиры. Подговорила, например, жильцов пропеть Коле на день рождения вместо “С днём рождения тебя”, “Ты нам должен себя”. Коля тогда молча проковылял по своим делам на кухню, и как-то быстро там напился, даже не включив свет. Нервно стучал протезом. Это понятно, день рождения.

Пьянство основательно проникло в Колину жизнь и пропитало её. Алкоголь улучшил Колю, как улучшает любого человека. Вначале, Коля пил, чтоб заменить ногу, потом заметил, что алкоголь вообще решает многие проблемы. Заплаканная говорит, что бегство от реальности, но она бесчувственный человек. Нормальное существо понимает что Коля, наоборот, этим подходит к реальности ближе. Пьяная голова лучше различает реальность, чем когда она трезво меряет вещи и людей. Пьяный к себе снисходителен, слушается больше своих желаний, чем разума. А желания же ближе к реальности, чем разум. В пьяном больше чувств, чем размышления, в пьяном образуется душа.

Напившись, Коля любит кидать об стену предметы. Это у него вроде развлечения. От этого парень хорошо знает обстановку Колиной комнаты. Слух и без того отлично щупает пространство сквозь стены, а Коля ещё время от времени напоминает ему о расположении той или иной мебели брошенной вещью. Вещь сталкивается со стеной или мебелью, чертит звуковой ореол, который через секунду пропадает. Пацан запоминает место, в котором был звук и безошибочно составляет в голове Колин интерьер.

Что касается женщины этой, то потребовались целые годы алкоголя, прежде чем она обнажила свою плачущую суть. Такой был день с мокрым снегом, и Коля пошёл, взял крепкого пива. Выпив, заметно улучшился, стал тоньше видеть, глубже чувствовать, многое стало заметнее. В этом состоянии повышенной осознанности, он увидел, что в ней сгруппировано что-то нехорошее, и объяснил ей, что она некачественный человек, а она заплакала сильно и успокоилась только ночью.

Когда она уснула, пиво кончилось, а Коля остро чувствуя необходимость, стать ещё немного лучше, попёрся на кухню. Тайно, чтоб не разбудить заснувшую женщину, искал алкоголь. Полез в сервант, шуршал тихонько в каких-то пакетах — ничего. Начал взглядом обводить кухню. Смотрит, стоит в изящной бутылке бальзам сорокоградусный. Он слил с банок в стакан остатки пива и долил до краёв бальзамом, и получил целый стакан крепкого алкоголя странного вкуса. Пил на балконе, смотря глазами за МКАД, слушая далёкий поезд. Коля решил, что утро в пьяном виде это лучшее время суток и решил, что будет пить всегда.

Он понимал? что женщина теперь будет каждый раз плакать, но это не выглядело причиной отказаться от алкоголя. Наоборот, перед Колей возникли причины как можно больше употреблять алкоголь. И это были умные и интересные причины.

Проснулся соседский пацан. Он по звукам понял, что Коля пьяный и зашёл тихонько к нему на балкон беседовать про глаза. Делился новой мыслью, что зрячим требуется обсуждение увиденного. Такое его суждение было связано, например, тем, что “зрячие”  больше удовольствия извлекают из совместного просмотра фильма, чем от одиночного. Они обсуждают увиденное по мере просмотра и так умножают свой восторг. С остальным так же. Многое из виденного они обговаривают, поправляют друг друга и в конце договариваются о том, что увидели. Зрения никакого нет. Коля не спорил. Он ушел с балкона, неряшливо упал поперёк кровати и захрапел перегаром. А парень ушёл в свою комнату размышлять.

Коля разбил стакан. Это так получилось —  пацан только присел и задумался и тут Коля разбил стакан в своей комнате. Неожиданно вышло, парнишка вздрогнул. Подумал сначала, что его жизненный путь подошёл к концу. А это Коля проснулся на секунду, и его разозлила пустота в стакане. Стакан, повинуясь физике, разбился и очертил звуковое пятно на стене. Но, в этот раз оно не пропало.

Оно удерживалось и даже набирало отчётливость в своём звучании. Звук становился каким-то незнакомым и не утихал. Наоборот, стал покрываться подробностями. Сквозь основной равномерный звук  пошли повторяющиеся короткие звуковые сигналы, за ними прибавились продолжительные тонкие звуки. Удивлённый пацан встал проверить подлинность явления, подошёл к звуку. Звук расширялся по стене, как если бы мельчайшие стёкла от разбитого стакана ползли от места удара, во все стороны, увеличивая радиус обозначенной звуком поверхности. Это был такой необычный звук, что можно было его потрогать. Слепой пацан протянул палец и прикоснулся к короткому сигналу, одному из тех, что равномерно шли на фоне основного гула. Ткнул его. Пацан заметил, что необычный звук обёртывает его палец и всю руку, и, вообще, всё. Вся комната звучала, всеми своими вещами и деталями. Не смолкала и изобиловала. Парень сел прямо на пол и стал жадно изучать открывшееся измерение. Так вот что такое зрение. Это просто улучшенный слух.

За окном тоже всё было слышно далеко и подробно, повсюду были невероятные вещи. И облака, и солнце и даже летел в небе самолёт. Интересна и свежа была каждая мелочь.

Соседняя бабка почувствовала перемену и недовольно закряхтела. Пацан выбежал из квартиры. С новым слухом он так точно слышал окружающее, что можно было передвигаться очень быстро и даже бежать.

 

*

Набегавшись, ближе к ночи, пацан вернулся в дом. Коля стучал протезом, женщина тихо рыдала у себя в комнате, бабка беспокойно шлялась по квартире. Пацан лёг на кровать и хотел уснуть, но было сложно, мешал новый, улучшенный слух. И тут Коля разбил ещё стакан. Пацан вздрогнул, сел в постели и выхватил слухом стакан.  Он звучал намного подробнее, чем даже в прошлый раз. Пацан слышал так много всего в нём, что с трудом сообразил, что его слух вышел ещё на один уровень. На этот раз был подробно слышен не только стакан, но и Коля разозлённый отсутствием выпивки и самолёт, и облака, и бабка, и женский плач. Это было слышно как бы с изнанки зрения, которое на самом деле просто развитый слух. И вот пацан оглянулся, а перед ним лежит совсем новый мир. Новый совсем.

Он увидел необычные вещи. Только для него эти вещи не были такими уж необычными, с новым мощным слухом многое стало понятно. Каждая вещь в мире, оказалось, обладает дополнительным сведением, которое незаметно, если не имеешь такого развитого слуха. Понятно, например, стало, что старухи в этой квартире две. Про квартиру стало ясно, что она имеет тайные комнаты, которые тоже не заметны простыми чувствами. Через эти комнаты старухи и наносят свой вред. Одна каждое утро ползёт по этим комнатам к пацану. Подкрадывается, пока он спит и поправляет одеяло так чтоб оно заходило на лицо. У каждого слепого по пробуждению имеется повышенный шанс прозреть, потому что мир вокруг может возникнуть раньше слепоты. А тут старухины действия, сочетаясь с накрывающим эффектом одеяла, блокируют эту возможность. Другая старуха в это время остаётся в своей комнате и удерживает неподвижную  репутацию. Самое интересное про мышей. Они увиделись маленькими мальчиками в весёлых шапочках. Самое главное для них, как оказалось, это женские слёзы. Вокруг них суетилась вся их некрупная жизнь. Через них старухи действовали на женщину. Вот какая была механика у этой квартиры.

Многие особенности мира, которые парень не учитывал раньше по простоте своих ощущений вышли теперь к его вниманию. Удивлённый парнишка сидел, утонув в размышлении и наблюдал, как ему через звук объясняется окружающая жизнь.

И опять Стакан разбил коля. И парень опять увидел стакан с совсем иной, новой  стороны. И с этой стороны он уже был не стакан, а нечто влияющее на колю так чтоб он его, стакан, бил об стену. Только пацан начал любоваться ещё одним миром как вдруг, ну что ты будешь делать, коля опять Бьёт Стакан. И опять иное измерение, опять красота и свежесть, и радость выплеснуться в новое пространство. Стакан в этом пространстве значительно важнее коли. Откуда у коли столько стаканов? Опять стена, и звон, и плеск, и много того, что пацан не мог бы объяснить, как раньше он себе не мог про зрение. Тут уже стакан вообще главный и важнейший элемент. Откуда у коли такой стакан? Опять он разбит. И вот стакан уверенно занимает центр всего, вообще. В конце концов, оказалось, что вся жизнь прилеплена к чувству разбитого стакана. Она лишь пупырышек на этом чувстве.

Чувство стакана не поддаётся описанию, оно сбрасывает с себя слова и смыслы. Про него можно сказать только одно —  это чувство является больше движением, чем ощущением. И, если рассмотреть это движение в быту, то это бросок стакана в стену. Это движение оказалось спасительным, через него пацан вышел на радостную жизнь — не интересовался больше Колей, бабки для него стали безвредны, а женщину он и совсем забыл, как лишнюю для него фигуру.

 

Алексей А. Шепелёв. Russian Disneyland – бессмысленный и беспощадный

Проза / Авторский формат

Автор: Алексей А. Шепелёв 30.01.2016 16:57

Алексей А. Шепелёв (р.1978) – прозаик, поэт, музыкант. Кандидат филологических наук. Лидер авангардного объединения «Общество Зрелища» (1997-2014). Автор нескольких книг прозы, в том числе романов «Maxximum Exxteremum» (2011), «Москва-bad. Записки столичного дауншифтера» (2015) и сборника новелл «Затаившиеся ящерицы» (2016), а также двух книг стихов: «Novokain ovo» (Тамбов, 2001)и «Сахар: сладкое стекло» (М.: Русский Гулливер, 2011). Печатался в журналах «Дети Ра», «Дружба народов», «День и ночь», «Волга», «Новый мир», «Нева» и др. Финалист премии «Дебют» (2002), лауреат Международной отметины им. Д. Бурлюка (2003), лауреат премии «Нонконформизм» (2013), финалист премии А.Белого (2014). Живёт в Тамбовской обл.


Фрагменты из повестей «Настоящая любовь/Грязная морковь» и «Russian Disneyland». Объединённые общими героями и местом действия (российская деревня, 1993 год), они рассказывают о проделках удалых подростков-«постпионеров», которые «вершат дела» при поддержке колоритных пионеров фермерства.

 

Подробнее: Алексей А. Шепелёв. Russian Disneyland – бессмысленный и беспощадный

 

Вера Воинова. фломастер

Проза / Авторский формат

Автор: Admin 18.09.2015 21:38

 

чердак фломастер   

конверт, и поздняя открытка, то есть вырезка для аппликации, хранятся  на чердаке.

лестница на чердак ведёт петлёй – дерево сырое, легче сорвать перекладину во время подъёма, но падать нет необходимости. упав, неинтересно, не так, как однажды – с рябью в глазах – как однажды во время ловли рыбы мальчик семи лет обнаружил себя  на том нелепом холме вниз головой к реке и ногами к забору – неловкое падение – до смеха разразись, а дедушке не до смеха, надоело следить за тобой, как за коровами что ли, а завтра моя очередь пасти. лучше бы меня здесь, прямо здесь змея укусила! вместо перекладины. а перекладиной не совсем нужно размахивать на  чердак, он не для угроз. чердак – для вырезания памятки, гирлянды,  или иллюминации на сосну. такая нелепая сосна, в кадке, на открытке, или  георгин. как внук прицепил георгин на орден за отвагу, и был весел, а от детей 

спички из лиственницы, быть может, из неё, лежат в глубине бора, где никто не найдёт, не  перепрятав. тогда гвоздика  говорит: а 10 мая я умру. спасителен  симптом, заразительны вести стеблей. как и все эти места, в растениях, уже картон, картон и вата селятся внутри растений. хищные из них подмечают подложность вторжения и  сигнал не принимают. от ничего до наклеена в тетрадку помета о том, простым способом. между тем, как открытка из картона  продолжает быть ею, беги и ты с  подколенниками и комбинезоном, от неё, как  пудель на стометровке.

тетрадь в косую линию, каких уже мало, но больше их в клетках  кожи, если она услышит, как  близкое по роду говорит отчётливо: я не люблю, когда торгуют ностальгией. известное ли дело,  чья дочь узнавания чужого дрожит от честнее себя до   родства не честнее вашего вида занятий.

но аппликация наклеена простым способом, с иными видами непосредственности вещей или их упорства,  взять здесь и тех, кто беспомощный неумеха и мастер прикладных дел – они все когда-либо расклеют коробку   так: для первого раза достаточно. а то и неплохо. тот случай закреплён фломастером на открытке, негласно, эпоха свободы невидимого, кто-то здесь уже назвался ею?

как и положено, кисточкой намазана середина будущего  аппликации, а края  обведены  тёмным   и оставлены сами с собой. ( известно, что, если фломастер выдыхается, его нужно обмакнуть в воду, потереть об язык.) но волнистый попугай, любитель, вдруг станет клевать  фломастер без колпачка, и его   язык потемнеет, и клюв соломенного цвета потемнеет, сам же попугай   доволен без всяких пределов. что же его обрадовало?  другое просо, думает попугай,  конопляное семечко, простой и птичий язык. разгорелся, и не отнять, го вор.

( ещё 1: если фломастер выдыхается, его нужно опустить в  воду, потереть об язык, и обведённые контуры станут жирнее, для памяти жирные контуры как свинина для ЗОЖ: крепче желание, организм, иммунитет, и все остальные живы. но и не для  всякой памяти жирное полезно. тогда та, память- одиночка, выбирает  бледно-розовый. тогда, как и сейчас, она дышит на открытый фломастер и уходит со статистики сцены, ещё одна гордая метка, и  где-то ходит,  цаплей,  без  переписи, без учёта)

на обороте бывшая открытка  подписана, чернила, чернила, когда за кляксу получал по шее ( в 1965? в 1978? в 2001?).а теперь ножницы отложил, намазал клеем, расплылось, всё сплавлено, сыр. фруктовый лёд.  ( на китайском рынке, между мороженым и раскраской, ряд фломастеров по 10 шт., 20, а то и 50, с колпачками разных видов, с углублением для мизинца и без, берём пачку? нет? и 20 штук тетрадей, шагая дальше, изнутри: и сколько их, таких, тебе лет? хочешь бесплатно? бесплатно? ) зря, не зря, заговариваешь об этом до сих пор, (не говори с ними, до сих пор не отыщешь следов:  банан,  азербайджан, одна села к ним в машину, и её не нашли, да-да, а где, ты думаешь, её нашли потом? на берегу? девочка или мальчик?  а ты, кто ты – девочка или мальчик?

девочка или мальчик? но, возможно, на открытке были эскимосы, брат и сестра, они поздравляли все народы с новым  временем, и их щиколотки были обвязаны китовым усом. потому что они оба убили  медведя хитрым способом, посредством уса, и были  оттого веселы. впрочем, на аппликации уже не различить кто есть кто, потому что облака и горы  – это всего лишь облака и горы,  а не видимые вдруг звери.

А рисовать фломастером в своём доме я тебе запрещаю, говорит, в её доме – табу, что же, скажи ей, в ответ, как м-й с м-ым: разговор с нами – разговор как серпантин. мишура – и не стало. А у вас, какой вариант проявлен, свой?

 : после разговора:/ встал на табурет и играл с зелёным мячом, бросая о стену. вот так, играй с мячом, не занимайся ничем, кроме того. / встала на табурет, совсем мала, обвела грудь фломастером/ с зелёным мячом, вкрутил лампочку в коридоре. обвёл жирным контур стекла, по краям лампочки в 60 ватт нарисовал кружки. никто не увидит? откуда нужно достать камень, чтобы разбить лампочку в коридоре, принести с улицы? принести гальку? коллекционер гальки? продеть ракушку сквозь вольфрам, не трогая стекла, фокус? долгий бессрочный метод,  до  пробела:

 

Перо
карандаш
ручка
акварель 
фломастер
маркер
другое:
конверт

 

до пробела  был конверт. из бежевой бумаги, на которой врачи пишут отчёт: она умерла от, он умер до неё, они пришли в один день, на другой день отец сообщил отцу – однажды скучно, когда почерк неразборчив. а я знаю одного, у него разборчив. он и подписал открытку, то есть не открытку, а свидетельство о смерти. они и сказали ему, деду, без свидетельства о смерти ваш внук не получит свидетельство о рождении и в школу не пойдёт, хотя давно пора, сегодня 15 сентября. а она когда умерла? 1-го? так и запишем: из такой  бумаги можно делать отличные конверты.

резь на языке оттого долгая, без срока давности привычка облизать края перед отправкой фотографий, аппликаций, цен на хлеб, картофель, зимние ботинки: мы не в состоянии его одеть, здесь всё дорогое, денег не хватает. что мне с ним делать? заберите его. что мне с ним сделать? я тогда отнес письмо на почту.  нашёл открыток на чердаке. много разных меток, карандашей, цен на хлеб. резкость долгая, 

от всего того уже отведена. наклеенный цвет отодран.  аппликации без неё выцветают изнутри себя: и в самом деле на них не ставят знака: время, опозд. 

в свёрнутом  себя  выцветают, и только.  больше никто  не смотрит пристально. сейчас им  бессрочно и с рябью в глазах, как от «никто не увидел» до помехи «я увидел там, всё».

 

хвоя

шпатлёвка  в чистом сердце, вдоль леса. круглый лес не пустит картон, как и тот не поселится внутри стебля. вата внутри сосен, жёлтая, станет зримой для травы. тише  травы, я ел пенопласт, как я мог тише, ждал вату, как сосёт под ложью, под её каркасом. трава: полынь, ковыль, осока, - резкость и тишь сразят вас. резкость и тишь не оставит от ваты камня на камне.

с вопросом, из каких растений сделан словарь растений, осуществлённым на прочность, входишь в бор, смотришь в море: как будто  никогда не было их, и вас, они говорят. не было ивас, плачьте по местоимениям, пенопласт и вата внутри чьих, чьих?  на то и они,

переселенцы, чтобы идти вдоль, по курсам, кройка и шитьё моря такое, что от подлинника и я не отличен, а у ваших действий противников нет. ещё одна, 2-я, гвоздика, говорит: а 10 мая я умру, и что? буду цветной картон, картонный лес. мы его резали, подрезали, долго-долго и тихо: в нём ли и ты кладёшь снег в подколенные впадины, а леденец – под нёбо, и подгибаешь колени, сворачиваясь клубком. вот и она горит,

вся освежёванная жизнь, костёр. море, костёр, на берегу мы едим кровяную колбасу, и  легко сердцу, ведь зола, зола ещё нескоро, вата ещё нескоро. но крупные картофелины лежат в золе.  и ты, как и кто-то, смотришь, смеёшься, взахлёб: как только запах хвои острее, смех памяти  не остановится. всё громче.

 

Григорий Гаврилов. Разговоры вслух.

Проза / Авторский формат

Автор: Гаврилов Григорий Анатольевич 08.08.2015 17:33

orel

Разговоры вслух

 
Пара человек, собравшись в компании самих себя и третьего, о котором умалчивается, потому что неизвестно – есть ли он, рассказывала истории. А, может, всё было с точностью до наоборот: истории рассказывали себя посредством пары человек.
Да, на протяжении всего произведения <здесь> присутствует и третье лицо, однако, оно говорит то, что никто не понимает, поэтому будем считать, что его нет, т.е., что оно молчит в угловых скобках.

 

Подробнее: Григорий Гаврилов. Разговоры вслух.

 

Вера Воинова. забор липецк.

Проза / Авторский формат

Автор: Admin 16.07.2015 00:19

VeV

 

забить «ё»

себя побег, он лежит в консервной банке, ростки же для разбега уложены на дне – электропроводка с цветными отводами, забор.

Подробнее: Вера Воинова. забор липецк.

 

Страница 1 из 3

<< Первая < Предыдущая 1 2 3 Следующая > Последняя >>
21-04-2018

Новое на сайте:

Отправить свое произведение

Вход



Регистрация

*
*
*
*
*

Поля помеченные звездочкой (*) обязательны для заполнения.)

© 2010 - 2018 ЛД Авангард
Яндекс.Метрика