18+

Кто на сайте

Сейчас 60 гостей онлайн

Свободное слово

Ирина Мартусенко и Александр Мартусенко. Правдивая история Ивана Костёркина

Автор: Admin 08.02.2017 17:14

Правдивая история Ивана Костёркина

Цветовой нашлёпок, построение губ.

Няма - всему имеющему глаза мать, с ней играет мертвец, желающий быть живым - ледяной бог - хозяин материкового льда, от этого родится человек-олень. Вначале родилась травинка, затем Олень Земли Новой, затем люди, потом мышиный народ лёгкий, ушкан-заяц и чистое небо - мамонтов рог.

Подробнее: Ирина Мартусенко и Александр Мартусенко. Правдивая история Ивана Костёркина

 

Надя Захарова. чёрное

Автор: Admin 20.09.2016 19:33

zah1

zah2

zah3

zah4

zah5

 

Андрей Платонов. Из записных книжек

Автор: Admin 03.06.2016 11:28

1-ая книжка, 1921 г.

В каждом явлении вселенной мы имеем налицо все формы энергии (в сущности, единую), но воспринимаем эти формы соответственно устройству своих органов чувств и поэтому воспринимаем явление то как звук, то как цвет, то как раздражение (ток), цвет и т.п. В сущности, каждое явление представляет собой единовре­менно все формы энергии (известные нам и неизвестные) и только мы воспринимаем его в пределах своих чувств, в одной или нескольких формах.

 

Свобода живет только там, где человек свободен и перед самим собой, где нет стыда и жалости к самому себе. И потому всякий человек может быть свободным, и никто не может лишить его свободы, если он сам того захочет. Насилие, которое захочет человек применить как будто для удовлетворения собственной свободы, [—] на самом деле уничтожает эту свободу, ибо где сила — там нет свободы, свобода там — где совесть и отсутствие стыда перед собою за дела свои.

((Написать книжку

«Истинная свобода»))

 

[Мне приснился голос]

На суд Божий явились два человека: один еле живой, умирающий, другой цветущий и радостный.
— Что ты делал? — спросил Бог перваго.
— Всю жизнь умирал во имя Твое,— отвечал тот.
— Для чего?
— Чтобы не умереть.
— А ты? — спросил Бог втораго.
— Всю жизнь боялся смерти и заботился только о теле своем, [ибо в нем вся жизнь / чтобы не угасла в нем жизнь], источнике жизни.
— Для чего?
— Чтобы не погасла в нем жизнь.
[- Оба]
Тогда сказал Бог обоим:
— Оба вы хотели одного — жизни и ушли от нея, один — в неживой дух, [другой] ибо умертвил тело, другой — в мертвое тело, [ибо] ибо забыл все, кроме тела. И оба вы мертвы. Но вот, если бы вы постигли, что дух и плоть одно,— оба были бы вечно живы и радостны радостью Моей. Не много дорог в мире, а одна, не многие [сразу попадают] идут по ней.
— Что же теперь делать нам? — спросили согрешившие. [— Воскреснуть]
— Понять себя и [начать] жить сначала.

 

Свобода — вот причина мира (космоса и гражданского состояния).

 

Знание это золото веры, разменянное на медяки.

 

3-я книжка, 1930 г.

 

Как хороша жизнь, когда счастье недостижимо, и о нём лишь шелестят деревья и поёт духовая музыка в Парке культуры и отдыха.

 

11-ая книжка, 1934 г.

«Революция имеет литературное происхождение – замысел её, революции, был совсем другой, но потом «литераторы» и литература возобладали и придали революции порочную эволюционную бесконечность».
(это «левые»)

 

12-ая книжка, 1935 г.

Разговор  животного с человеком.

Ж.: Эх ты, сукин сын, что делаешь! Если б я был в тво[их]ем [чувствах,] уме, что б я наделал: я бы счастлив был.
Ч.: А ты перестраивайся в меня.
Ж.: Нет, ну тебя к чёрту…

 

Человек – «надстоечное» существо в природе; творит не он, а «базисные» силы. У него фатум – ограниченный (в абсолютном смысле), в относительном он сделает много.

 

14-ая книжка, 1935-1936 гг.

Природа, она мила и добра тем, что наш[е]и первородн[ое]ые силы там и до сих пор действуют в чистоте, «наружи», близко к нашему пониманию, тогда как в людях это братское родство действия, душевной аналогичности скрыто, завуалировано тысячью условностей, искажением социальной жизни, общественным коэффициентом.

 

15-ая книжка, 1936 г.

Люди и занимаются-то разными штуками – делами, чтобы не делать чего-то главного, чтобы отвлекаться от него, отсрочить на будущее, как лучшее удовольствие, - и никогда не сделать его.

 

16-ая книжка, 1937г.

Беременная цыганка в Новгороде, гадавшая мне: «Против тебя казенный король, но он тебя скоро узнает хорошо, человек ты знаменитый, и в этом году получишь свое дело, тебя любят Маруся и Нюра, а вредят тебе друзья на букву В и Г. Но ты никого не боишься, ты человек рисковый и твое слово любят, - и ты любишь рюмочку».

Она не беременная, чего-то пришила к пузу. Но не она по мне гадала, а я по ней.

 

19-ая книжка, 1941-1942 гг.

Зло въяве, наружи – это только то, что у нас есть внутри. Это наши же извержения, чтобы мы исцелились.

 

20-ая книжка, 1942 г.

Высший критик был Шекспир; он брал готовые, чужие произведения, - и, переписывая их, показывал, как надо писать, что можно было сделать дальше из искусства, ели применить более высшую творческую силу. – это критика в идеальном виде!!!

 

21-ая книжка, 1942-1943 гг.

Очень важно

Люди живут не любовью, не восторгом, не экстазом, а особым чувством тихой привязанности и привычки друг к другу, как верные муж с женой, как крестьянское большое семейство за одним столом.

 

22-ая книжка, 1943 г.

Образец солдата: экстремально живущий человек; он быстро должен управиться, пережить все радости, все наслаждения, все привязанности. Ест, любит, пьет, думает – сразу впрок, за всю жизнь, а то, м.б., убьют. Но и нежность его к вещам, внимание к мелочам, - чем бы он ни стал заниматься, - тоже вырастает: он внимателен и к кошке, и к воробью, и к сверчку, etc.

 

Умершие [могут] будут воскрешены, как прекрасные, но безмолвные растения-цветы. А нужно, чтобы они воскресли в точности, - конкретно, как были.

 

Жизнь есть изменение, но высота души в ее неизменности.

 

Бабочки, окружающие роем трупы погибших бабочек и не расстающиеся с ними.

 

23-я книжка, 1944 г.

«Крестьянин [имеет дело] живет в кооперации с животными и растениями – отсюда и его большее человеколюбие. Конец крестьянства недопустим – это источник человечества и человечности».

 

24-ая книжка, 1944 г.

Самые благородные существа на свете – растения: они минерально нас обращают в живое: это сознающие. А плотоядные уничтожают себе подобных – здесь нет ничего нового, ничего не создается, а лишь подобное поддерживается подобным.

 

Записи разных лет

Лист 3

Бог есть и бога нет. То и другое верно. Бог стал непосредственен etc., что разделился среди всего – и тем как бы уничтожился. А «наследники» его, имея в себе «угль» бога, говорят его нет – и верно. Или есть – другие говорят – и верно тоже. Вот весь атеизм и вся религия.

 

Лист 5

Жизнь состоит в том, что она исчезает.

Ведь если жить правильно – по духу, по сердцу, подвигом, жертвой, долгом, - то не появится никаких вопросов, не появится желание бессмертия и т.п. – все эти вещи являются от нечистой совести.

 

Лист 7

Всякая мысль, всякое интеллектуальное движение без своего эквивалента и отображения в чувстве, усиливающего мысль в квадрате, есть ложь и нечестность.

 

Лист 11

Время можно измерить, как пространство, путем расчета. Напр. – в природе чем короче волна, тем она чаще – и наоборот, т.е. «пространство времени» имеет границу, и чтобы вместить пульсацию частоты порядка световой, то длина волны должна резко сократиться. Время прямо указывает, что оно «объемное», что длина, частота и время волн должны находиться в «обратно пропорциональных» отношениях, чтобы наилучше и вместе предельно использовать данный «объем времени».

 

Лист 32

Смысл пехоты

Где можно полюбить человека больше, как ни на войне, когда он способен разделить с тобою смерть и спасти тебя от смерти, погибнув сам.

Когда мы накануне прощания навек.

 

*

Рождается ребенок лишь однажды, но оберегать его от врага и от смерти нужно постоянно. Поэтому в нашем народе понятия матери и воина родственны; воин несет службу матери, храня ее ребенка от гибели. И сам ребенок, вырастая сбереженным, превращается затем в воина.
Не так давно я видел одно семейство. В опаленном бурьяне была зола от сгоревшего жилища, и там лежало обугленное мертвое дерево. Возле дерева сидела утомленная женщина, с тем лицом, на котором отчаяние от своей долговременности уже выглядело как кротость. Она выкладывала из мешка домашние вещи – все свое добро, без чего нельзя жить. Ее сын, мальчик лет восьми-девяти, ходил по теплой золе сгоревшей избы, в которой он родился и жил. Немцы были здесь еще третьего дня. Мальчик был одет в одну рубашку и босой, живот его вздулся от травяной бесхлебной пищи; он тщательно и усердно рассматривал какие-то предметы в золе, а потом клал их обратно или показывал и дарил их матери. Его хозяйственная озабоченность, серьезность и терпеливая печаль, не уменьшая прелести его детского лица, выражали собою ту простую и откровенную тайну жизни, которую я сам от себя словно скрывал.
Это лицо ребенка возбуждало во мне совесть и страх. Как сознание своей вины за его обездоленную судьбу.
– Мама, а это нам нужно такое? – спросил мальчик.
Мать поглядела, ребенок показал ей гирю от часов-ходиков.
– Такое не нужно – куда оно годится! – сказала мать. – Другое ищи.
Ребенок усиленно разрывал горелую землю, желая поскорее найти знакомые, привычные вещи и обрадовать ими мать; это был маленький строитель Родины и будущий воин ее. Он нашел спекшуюся пуговицу, протянул ее матери и спросил:
– Мама, а какие немцы?
Он уже знал – какие немцы, но спросил для верности или от удивления, что бывает непонятное. Он посмотрел вокруг себя – на пустырь, на хромого солдата, идущего с войны с вещевым мешком, на скучное поле вдали, безлюдное без коров.
– Немцы, – сказала мать, – они пустодушные, сынок… Ступай, щепок собери, я тебе картошек испеку, потом кипяток будем пить…
– А ты зачем отцовы валенки на картошку сменяла? – спросил сын у матери. – Ты хлеб теперь задаром на пункте получаешь, нам картошек не надо, мы обойдемся… Отца и так немцы убили, ему плохо теперь, а ты рубашку его променяла и валенки…
Мать промолчала, стерпев укоризну сына.
– А мертвые из земли бывают жить?
– Нет, сынок, они не бывают.
Мальчик умолк, неудовлетворенный. Неосуществленная или неосуществимая истина была в словах ребенка. В нем жила еще первоначальная непорочность человечества, унаследованная из родника его предков. Для него непонятны были забвения и его сердцу несвойственная вечная разлука.
Позже я часто вспоминал этого ребенка, временно живущего в земляной щели… Враждебные, смертельно угрожающие силы сделали его жизнь при немцах похожей на рост слабой ветви, зачавшейся в камне, – где-нибудь на скале над пустым и темным морем. Ее рвал ветер, и ее смывали штормовые волны, но ветвь должна была противостоять гибели и одновременно разрушать камень своими живыми, еще неокрепшими корнями, чтобы питаться из самой его скудости, расти и усиливаться – другого спасения ей нет. Эта слабая ветвь должна вытерпеть и преодолеть и ветер, и волны, и камень: она – единственное живое, а все остальное – мертвое, и когда-нибудь ее обильные, разросшиеся листья наполнят шумом опустошенный войной воздух и буря в них станет песней.Рождается ребенок лишь однажды, но оберегать его от врага и от смерти нужно постоянно. Поэтому в нашем народе понятия матери и воина родственны; воин несет службу матери, храня ее ребенка от гибели. И сам ребенок, вырастая сбереженным, превращается затем в воина.
Показать полностью…
Не так давно я видел одно семейство. В опаленном бурьяне была зола от сгоревшего жилища, и там лежало обугленное мертвое дерево. Возле дерева сидела утомленная женщина, с тем лицом, на котором отчаяние от своей долговременности уже выглядело как кротость. Она выкладывала из мешка домашние вещи – все свое добро, без чего нельзя жить. Ее сын, мальчик лет восьми-девяти, ходил по теплой золе сгоревшей избы, в которой он родился и жил. Немцы были здесь еще третьего дня. Мальчик был одет в одну рубашку и босой, живот его вздулся от травяной бесхлебной пищи; он тщательно и усердно рассматривал какие-то предметы в золе, а потом клал их обратно или показывал и дарил их матери. Его хозяйственная озабоченность, серьезность и терпеливая печаль, не уменьшая прелести его детского лица, выражали собою ту простую и откровенную тайну жизни, которую я сам от себя словно скрывал.
Это лицо ребенка возбуждало во мне совесть и страх. Как сознание своей вины за его обездоленную судьбу.
– Мама, а это нам нужно такое? – спросил мальчик.
Мать поглядела, ребенок показал ей гирю от часов-ходиков.
– Такое не нужно – куда оно годится! – сказала мать. – Другое ищи.
Ребенок усиленно разрывал горелую землю, желая поскорее найти знакомые, привычные вещи и обрадовать ими мать; это был маленький строитель Родины и будущий воин ее. Он нашел спекшуюся пуговицу, протянул ее матери и спросил:
– Мама, а какие немцы?
Он уже знал – какие немцы, но спросил для верности или от удивления, что бывает непонятное. Он посмотрел вокруг себя – на пустырь, на хромого солдата, идущего с войны с вещевым мешком, на скучное поле вдали, безлюдное без коров.
– Немцы, – сказала мать, – они пустодушные, сынок… Ступай, щепок собери, я тебе картошек испеку, потом кипяток будем пить…
– А ты зачем отцовы валенки на картошку сменяла? – спросил сын у матери. – Ты хлеб теперь задаром на пункте получаешь, нам картошек не надо, мы обойдемся… Отца и так немцы убили, ему плохо теперь, а ты рубашку его променяла и валенки…
Мать промолчала, стерпев укоризну сына.
– А мертвые из земли бывают жить?
– Нет, сынок, они не бывают.
Мальчик умолк, неудовлетворенный. Неосуществленная или неосуществимая истина была в словах ребенка. В нем жила еще первоначальная непорочность человечества, унаследованная из родника его предков. Для него непонятны были забвения и его сердцу несвойственная вечная разлука.
Позже я часто вспоминал этого ребенка, временно живущего в земляной щели… Враждебные, смертельно угрожающие силы сделали его жизнь при немцах похожей на рост слабой ветви, зачавшейся в камне, – где-нибудь на скале над пустым и темным морем. Ее рвал ветер, и ее смывали штормовые волны, но ветвь должна была противостоять гибели и одновременно разрушать камень своими живыми, еще неокрепшими корнями, чтобы питаться из самой его скудости, расти и усиливаться – другого спасения ей нет. Эта слабая ветвь должна вытерпеть и преодолеть и ветер, и волны, и камень: она – единственное живое, а все остальное – мертвое, и когда-нибудь ее обильные, разросшиеся листья наполнят шумом опустошенный войной воздух и буря в них станет песней.Рождается ребенок лишь однажды, но оберегать его от врага и от смерти нужно постоянно. Поэтому в нашем народе понятия матери и воина родственны; воин несет службу матери, храня ее ребенка от гибели. И сам ребенок, вырастая сбереженным, превращается затем в воина.
Показать полностью…
Не так давно я видел одно семейство. В опаленном бурьяне была зола от сгоревшего жилища, и там лежало обугленное мертвое дерево. Возле дерева сидела утомленная женщина, с тем лицом, на котором отчаяние от своей долговременности уже выглядело как кротость. Она выкладывала из мешка домашние вещи – все свое добро, без чего нельзя жить. Ее сын, мальчик лет восьми-девяти, ходил по теплой золе сгоревшей избы, в которой он родился и жил. Немцы были здесь еще третьего дня. Мальчик был одет в одну рубашку и босой, живот его вздулся от травяной бесхлебной пищи; он тщательно и усердно рассматривал какие-то предметы в золе, а потом клал их обратно или показывал и дарил их матери. Его хозяйственная озабоченность, серьезность и терпеливая печаль, не уменьшая прелести его детского лица, выражали собою ту простую и откровенную тайну жизни, которую я сам от себя словно скрывал.
Это лицо ребенка возбуждало во мне совесть и страх. Как сознание своей вины за его обездоленную судьбу.
– Мама, а это нам нужно такое? – спросил мальчик.
Мать поглядела, ребенок показал ей гирю от часов-ходиков.
– Такое не нужно – куда оно годится! – сказала мать. – Другое ищи.
Ребенок усиленно разрывал горелую землю, желая поскорее найти знакомые, привычные вещи и обрадовать ими мать; это был маленький строитель Родины и будущий воин ее. Он нашел спекшуюся пуговицу, протянул ее матери и спросил:
– Мама, а какие немцы?
Он уже знал – какие немцы, но спросил для верности или от удивления, что бывает непонятное. Он посмотрел вокруг себя – на пустырь, на хромого солдата, идущего с войны с вещевым мешком, на скучное поле вдали, безлюдное без коров.
– Немцы, – сказала мать, – они пустодушные, сынок… Ступай, щепок собери, я тебе картошек испеку, потом кипяток будем пить…
– А ты зачем отцовы валенки на картошку сменяла? – спросил сын у матери. – Ты хлеб теперь задаром на пункте получаешь, нам картошек не надо, мы обойдемся… Отца и так немцы убили, ему плохо теперь, а ты рубашку его променяла и валенки…
Мать промолчала, стерпев укоризну сына.
– А мертвые из земли бывают жить?
– Нет, сынок, они не бывают.
Мальчик умолк, неудовлетворенный. Неосуществленная или неосуществимая истина была в словах ребенка. В нем жила еще первоначальная непорочность человечества, унаследованная из родника его предков. Для него непонятны были забвения и его сердцу несвойственная вечная разлука.
Позже я часто вспоминал этого ребенка, временно живущего в земляной щели… Враждебные, смертельно угрожающие силы сделали его жизнь при немцах похожей на рост слабой ветви, зачавшейся в камне, – где-нибудь на скале над пустым и темным морем. Ее рвал ветер, и ее смывали штормовые волны, но ветвь должна была противостоять гибели и одновременно разрушать камень своими живыми, еще неокрепшими корнями, чтобы питаться из самой его скудости, расти и усиливаться – другого спасения ей нет. Эта слабая ветвь должна вытерпеть и преодолеть и ветер, и волны, и камень: она – единственное живое, а все остальное – мертвое, и когда-нибудь ее обильные, разросшиеся листья наполнят шумом опустошенный войной воздух и буря в них станет песней.

 

Алеся Карева, Надя Ильина. Сочинения и иные предметы за 6 класс

Автор: Admin 24.05.2016 19:42

Алеся Карева


1.


- Сам как? - спросил Иной Другого.
- Весь я, - ответил тот.
- Да как так жить? - ответил всякий, съедая каждую сметанку.

 

2.

 

Жил-был Он. Да-да, его так и звали. И у него был друг, друга звали Но, но он был Но в зеркале, при этом совершенно другой личностью.

 

3.


Самый лучший герой в истории России был Кексик Иванович. Он спас всю Россию. И не только от голода. Он разрешил вкусить свою творожную плоть с изюмом несчастному народу. Кексик умён, хорош, вкусен. Вкус Кексика был сладок. Помните подвиг Кексика.

 

4.

 

Однажды мне приснился странный сон. Он был больше похож на явь.
Я шла по тропинке в лесу, но в непростом лесу, а в заколдованном. Листья деревьев были нежно-розовые и небесно-голубые. Долго проплутав по лесу, я наткнулась на реку зелёного цвета. Посреди реки был маленький островок, он покачивался на волнах. Около берега, на котором я стояла, появилась лодка. Долго не думая, я залезла в лодку, но только потом сообразила, что тут нету вёсел. Позже лодка поплыла сама. Когда нос лодки стукнулся о берег, я вышла из неё. И побрела к дереву, которое росло на самом краю острова.
На ветке дерева сидела сова. Но вдруг она заговорила со мной:
- Ступай, ступай, - всё повторяла она.
На этом мой сон закончился. Я так и не смогла понять, что мне пыталась сказать эта странная сова.

 

 

Ильина Надя


                  ***
Лежала кисть, и снег лежал.
А я по улице бежал.
И вдруг увидел я в окно
Немыслимое полотно.
Рисунок был и стар, и свеж,
И очень яркий, как рубеж.
К окну я быстро подошёл,
И увидал слепое дно.
Куда же делась вся картина?!
Тут подбежала Алефтина,
К насквозь раскрытому окну.
Она сказала мне: "Бывает,
Что и картина улетает".
И так вот каждую весну.

 

                ***

Хочешь море за окном,
Приходи в отдел ЖИЛ-КОМ,
там тебе дадут квартиру, подзатыльник и Титиру,
Там Титира будет жить,
Воду целый день прудить.
Стенка, стенка,
Ты куда?
Я пожарю те бока!
"Нет, пожалуйста, не надо!
Дам тебе я шоколада".
Шоколад хоть будет горьким,
Зато с привкусом дороги.
Та дорога далека
И ведёт туда сюда.
Туда сюда ведёт дорога,
И спит везде, где нету сока.
Камни падают с горы, поподают в животы
Их кидает злой Бабай,
Потому что у него есть чай.
Бабай живет на горке той,
Со своей женой бомжой.
Берегите чай бабая,
А то останетесь без чая.
Зол на вас Бабай тот будет,
Он вам это не забудет.
Он поймает вас потом,
И тогда отдаст в детдом.
Там в детдоме очень тесно,
Потому что много места.

 

*
Миллион слонов проехали на триста девяносто четвёртом автобусе прямо к третьей больнице и встретили там тысячу оборотней. Теперь на миллион слонов приходится тысяча оборотней.

 

Снежная тайна.

"Снег да снег. Всю избу занесло
Снег белеет кругом по колено
Так морозно, свежо и бело!"
"Какая скукотень", - маленький Владимир захлопнул книгу со стихами А.Блока, - "вот нельзя было получше описать его! Эх, как я люблю снег!" Он с грустью подошёл к окну. Вместо снега на улице уже второй месяц шёл дождь. "А ведь уже конец декабря", - вспомнил Володя. Мальчик запрыгнул под плед и достал свою любимую золотую книгу. Как ни странно, эта книга меняла название в зависимости от ситуации. Владимир не знал, кто автор этого величайшего творения, но эта книга стала главной частью его жизни. На этот раз на ней красовалась надпись: "Снежная тайна". Мальчик по привычке раскрыл книгу. За эти месяцы он не раз думал над тем, чтобы как-то вернуть снег любимому городу. На золотых страницах было по обыкновению пусто. Мальчик терпеливо стал ждать. Вот на страницах появился старичок. За это время Нестор стал его другом и учителем. Володя уже привык к старику, к его постоянным разговорам о "Повести Временных Лет". Но сегодня случилось нечто странное. От него больше не веяло запахом пергамента, чернил и сырости, которая царила в его башне.
- Нестор, ты помылся?!
- Ну да, есть немного..., - летописец смутился. Володя был окончательно ошарашен. Его учитель даже побрился и переоделся! Теперь на нём был тёплый зимний плащ, капюшон, шерстяные варежки и валенки.
Володя быстро оделся и прыгнул в книгу.
Приземление вышло мягче, чем в прошлый раз. Мягче, но холоднее. Володя и Нестор стояли в снегу.
Первый поёжился от холода. Нестор же по обыкновению разглядывал место их падения.
- Ошибся я с расчётами, - бормотал он, - надо было подальше, снеголомов так на 10.
Володя вздрогнул от этого термина, но потом улыбнулся, удивляясь своей забывчивости. Он вспомнил, что Нестор так называл меру длины, что-то вроде километра. Мальчик оглядел место и остолбенел от восторга и ужаса одновременно.
Кругом был снег. Снег, снег, снег, снег, снег, снег и ещё раз снег. Много снега. В одном месте он был молочно-белый, в другом - лазурно-лиловый. Снежное поле простиралось очень далеко, так, что не было видно конца и края. По бокам виднелись горы и деревья, которые тоже, конечно, были в снегу. Но ужаснулся мальчик не от этого. Они с Нестором сидели на чём-то большом и лохматом, но в то же время мягком.
- А, знакомься. Это мой друг, - заметив удивление Володи, прервал тишину Нестор.
Мальчик оглядел зверя, если, конечно, его можно было так назвать. По морде он был похож на глубинную рыбу с фонариком и на миньёна одновременно. Он был абсолютно белоснежным, так, что сливался со снегом.
- Его зовут Снегоступ.
Володя вздрогнул и обратил внимание на ноги зверя. Они и правда были огромными. Снегоступ посмотрел на Владимира, скривился и брякнул:
- Бе!
- Ты ему нравишься, - с ухмылкой заметил Нестор.
"А я так не думаю", - подумал Владимир. Хотя нет, он не успел подумать, потому что Нестор заорал: "Держись!" - и они понеслись по снегу. Он хрустел у них под ногами, и морозный ветер развевал полы плаща. Мальчик подумал: "Всё не так уж и плохо". Но они вдруг резко остановились, так что Нестор и Володя полетели лицом в снег, который оказался со вкусом апельсина.
- Дальше нельзя, - проговорил Нестор, дожевав комок снега, - нужно назвать слова с корнем "снег". Они стали называть по очереди:
- Снег.
- Снежок.
- Снежинка.
- Снеговик.
- Снегоступ.
- Снеговал.
- Снегомер.
- Снегоход.
- Снегирь.
- Снегозавоеватель.
- Снегодование.
- Снегозверь.
- Снегурочка.
- Снегожонок.
Снегоступ бякнул в одобрение. Ему понравилось это слово.
- Снегрень.
- Снежность.
- Оснежить.
"Эх, вот бы мне оснежить мой город", - подумал Володя.
Ворота распахнулись и перед ними оказался снежеколодец. Он был наполнен волшебным снегом. Снегоступ зачерпнул полную пасть снега и перенёсся вместе с Володей в его город. Они вышли на улицу, взлетели на небо, и Снегоступ выплюнул весь снег на город.
Радости горожан не было предела. Все любовались драгоценным, словно золото, снегом. Это хорошо, что они не знали, что он смешан со слюнями Снегоступа.
Надеюсь, маленький Владимир принесёт снег и в наш город.

 

Надя Захарова. Отшельница

Автор: Admin 20.05.2016 16:28

1111

1112

1114

1115

1116

1117

1118

1119

1120

1121

1122

1123

1124

1125

1126

1127

1128

1129

1130

 

Страница 1 из 3

<< Первая < Предыдущая 1 2 3 Следующая > Последняя >>
24-08-2017

 

Новое на сайте:

Отправить свое произведение

Вход



Регистрация

*
*
*
*
*

Поля помеченные звездочкой (*) обязательны для заполнения.)

Яндекс.Метрика